Часто до рождения первенца проходило больше года, а далее через разумные промежутки времени следовали еще четыре-пять детей. Потомство начало исчисляться не дюжинами, а полудюжинами.
Те, кто принадлежал к этому новому поколению жен, хорошо поднаторели в ведении домашнего хозяйства. Многие из них успели приобрести огромный опыт в той или другой его отрасли. Молодая женщина, сервировавшая собственный незатейливый стол лишь ножами и вилками, могла точно сказать, сколько ножей, вилок, ложек и стаканов положено на каждого гостя на званом ужине и в каком порядке они должны раскладываться.
Другая, дуя на обожженные кончики пальцев после разворачивания неизбежного сладкого рулета, наверное, вспоминала обеды из семи блюд, которые готовила и подавала в былые дни. Однако, за исключением нескольких небольших нововведений, таких как обязательный воскресный ростбиф, запекаемый на огне, если в доме не было печи, и ирландское рагу раз в неделю, в основном молодые женщины возвращались к старым деревенским блюдам и методам их приготовления.
Нарезался кусок бекона, готовился сладкий рулет, а в четыре часа дня над огнем вешался черный котелок; жалованье по-прежнему составляло десять шиллингов в неделю, и новоиспеченные жены понимали, что обыкновения их матерей – единственный способ прокормить на столь маленькую сумму собственного мужей и детей.
В украшении своих домов и ведении хозяйства они могли позволить себе чуть больше. Начали применять модные приемы, дотоле неизвестные в Ларк-Райзе. Из старых сундуков, накрытых кретоном, устраивали уютные уголки; на стену вместо держателей для писем вешали очажные решетки, обмотанные розовой шерстью и мишурой; над картинами размещали японские веера, оконные занавески подвязывали бантами.
Для этих новых декоративных затей использовались, как правило, голубые или розовые ленты. Банты были повсюду: на занавесках, на углах чехлов для подушек, на скатерти, накрывавшей комод, а иногда даже на рамках для фотографий. Мужчины постарше рассказывали, что одна молодая жена, выдающийся пример новомодной утонченности, прикрепила голубой бант даже на ручку своей ночной вазы.
Еще шутили, что та же особа ставила на стол во время еды вазу с цветами. И будто бы ее свекор, приглашенный в новый дом на чаепитие, воскликнул:
– Хм, что-то я не слыхал, чтобы цветы ели!
А свекровь передала вазу своему сыну со словами:
– Держи, Джорджи. Полакомься душистым горошком.
Но невест подобное невежество заставляло лишь усмехаться и качать головами.
