— Игореш… Ты как? подхватываю ее, сажаю к себе на бедра, благо размеры кухни позволяют не только девчонку на руки взять, Но еще и танго с ней станцевать, если понадобится.
— Нормально, Лап, все уже хорошо. Я что-то перенапрягся… Оставил тебя одну. Ты простишь? не дожидаясь ответа, целую глубоко и сладко. Она отвечает, стеснительно раскрывает губки, позволяя наглому языку хозяйничать во рту. Это сладко настолько, что бьет по коленям дрожью. Хочется, не отрываясь от нее, посадить на стол, стащить. Это малиновое безобразие и трахнуть.
До визга и крика. Так, чтоб смотрела на меня, глаз не отрывала своих темных, лисьих.
— У меня здесь сын несовершеннолетний, усмехается Кирсан.
Ник ржет, скалит зубы.
Я нехотя спускаю Ириску с рук, сажусь за стол.
Оглядываюсь, выдыхаю.
И прикидываю, с чего начать.
Понятное дело, что ничего хорошего я с собой не принес, Но Кирсан, судя по тому, что про Беркута в курсе, уже все сам просек.
И, скорее всего, даже выяснил подробности по моей ситуации. Пока я в нервном отрубе валялся.
Шустрый, гад!
И одежду успел моей Лапочке купить, и киношку какую-то по телеку крутит, и вином угощает. Еще и печеньки она им печет, с корицей!
И все. Это за каких-то два часа!
Если он и с моим вопросом так разберется, то… Сука, то я ему сильно должен буду. И чем отдавать? Вот вопрос.
Но сначала выясним, что он знает.
А потом уже будем вместе прикидывать, как начать вылезать из говна, в которое влип.
Ириска суетится, ставит передо мной еду.
Она вообще так обжилась на этой кухне, что не по себе.
Она и на моей была прям к месту.
Удивительное свойство у девчонки моментально выстраивать вокруг себя правильную и гармоничную атмосферу.
— Кто готовил? спрашиваю я, пробуя шикарную мясную пережарку с пюре.
— Лапочка, улыбается Кирсан.
— Это я так ее называю.
— Так ты определись: детка, Ириска, Лапочка и Лисенок что тебе, что нам.
— Игорь, Лапа трогает меня за коленку под столом, не злись, пожалуйста.
— Тебе, Кирсан, только Ирина Анатольевна. А тебе, Никитос, только тетя Ира.
— Какая, нафиг, тетя? возмущается подросток, да она меня старше на пару лет всего!
— Вообще-то, Кит, мне двадцать пять лет, учительским тоном заявляет Лапа. И носик свой веснушчатый морщит. Умилительно так.
— Ого, а я думал восемнадцать, уныло удивляется Кит.
В этом ты не одинок, парень… Я вообще думал, что она несовершеннолетняя, когда увидел первый раз.
Ладно, пусть она всем нравится, лишь бы при мне была. Я смогу защитить.
Ага, мать твою.
