Вырос бы я брезгливым человеком, работал бы сейчас балетмейстером, а преступления пускай бы кто-нибудь другой раскрывал.
Я вернулся на место за приставным столиком. Клементьев-старший молчал."
"– Директором в нашем ДК работает Вячеслав Федорович Дегтярев, заслуженный человек, ветеран. Я ни разу в жизни не видел его без ордена Красной Звезды на груди. А за что он получил эту высокую награду? По большому счету – за то, что копался в грязи. Он агентурным методом раскрыл бандеровский заговор в лесоповальной зоне и подавил назревающий кровавый мятеж.
Если бы Вячеслав Федорович вместо агентурной работы занимался болтовней или развешивал на стенах идеологически правильные лозунги, вас с братом сейчас бы не было в живых. Кухонным ножичком вы, Валентин Александрович, от озверевших эсэсовцев бы не отмахнулись.
– Будьте любезны, объясните мне ваш выпад про пионеров, – ледяным тоном потребовал Клементьев.
– Призыв на плакате был актуален на заре советской власти, когда пионерское движение еще не охватило всех подростков.
Вспомните фильм «Кортик»: здесь – пионеры, там – хулиганы, противостояние, перевоспитание. Пионеры всюду суют свой нос, и никто не говорит им: «Ребята, в грязи копаться нехорошо, можно заразу подхватить». Вся страна с те годы была одной большой помойкой, какая уж тут гигиена! Все в грязи – от мала до велика, и пионеры, и хулиганы. С тех пор прошло много лет, жизнь поменялась: человек полетел в космос, люди стали чистить зубы по утрам, вот только раскрывать преступления, не копаясь в грязи, до сих пор еще никто не научился.
Я все равно докопаюсь до правды, и, если вы не хотите, чтобы случайные брызги грязи полетели на ваших учителей и учеников, примите удар на себя. Так будет честнее. Педагогичнее.
– Что вы понимаете в педагогике! – возмутился он.
– Я – ничего не понимаю. Педагогом надо родиться, надо любить детей, понимать их психологию. Пока я ждал вас на перемене, мимо меня прошлись туда-сюда две девушки-старшеклассницы. Скажу вам честно, они вогнали меня в краску.
Я не знал, как себя вести… Если бы эти девушки повстречались мне вечером, скажем, на площади возле ДК, я расценил бы их многозначительные улыбки как приглашение к легкому флирту. Но здесь, в школьном коридоре? Где та грань, которая отделяет сформировавшуюся в физическом плане девушку от ученицы с дневником в портфеле? Я не знаю. С другой стороны, сколько я ни общался с молодыми воровками, я всегда видел в них преступниц, а не симпатичных девчушек.
