Охотники заозирались испуганно, а Эрик даже за меч схватился.
– Это он меня провожает… – Чужак встал, вскинул голову, закричал громко, протяжно: – Прощай, лес родимый! Не поминай лихом!
Тишина зазвенела, зазвучала голосами. Зашелестел ветер по верхам деревьев, послышался в отдалении сторожкий шаг незнакомого зверя, задолдонила о своем зигзица – ку-ку, ку-ку…
– Вот и все… – Чужак сел, обхватил голову руками, уронил ее на колени. – Все…
– Неужто теперь никогда вернуться не сможешь? – пожалел его Бегун.
– Может, и не ходить тебе на эту… В общем… Как ее…
– Кромку, – услужливо подсказал Медведь. Волх поднял на них глаза, радужные всполохи пробежали по лицам, озарили их ярким светом.
– Чужой я здесь… Словно и не был…
Если притворялся он, то так мастерски, что даже я ему поверил. Ненадолго, правда, но поверил…"
"Медведь, неуклюже переминаясь с ноги на ногу, спросил:
– А что теперь-то делать? Прыгать через эти ножи, что ли?
– Нет, братец, меж ними проползать! – Лис шутить не перестал, а по глазам видно было – трусил.
Зверя никакого не боялся, самого волха приструнить смог, а перед неведомой судьбой трусил. От страха и шутил…
– Перешагнуть просто… – Волх взглянул на небо. Оно уже розовело – клонился день к вечеру, терял краски. – Как тень от предателя с братьями поравняется, так и перешагивай…
– Какого предателя? Какими братьями? – не понял Эрик.
Они с волхом редко говорили – не сразу вековая вражда забывается, но все же не было меж ними былой ненависти.
Вот и теперь ньяр спрашивал доверчиво, дружески. Чужак с ответом не задержался:
– Тринадцатый нож, под елью воткнутый, – предатель. Едва мы перекинемся, он веткой прикроется, а как третье время выйдет – вовсе из земли вылезет.
– Почему?
– Предатель он. Вырвется из земли, закроет нам обратный путь. Кто через тринадцать братьев перекидывался, тот через тринадцать и обратно ворочаться должен. А ежели сей нож злой человек отыщет да в прежнюю лунку воткнет, будет он над нами могучую власть иметь… Потому и скрываю его под елочкой, чтоб не полонил никто…
Тонкая тень от ножа-предателя медленно ползла к рукоятям горделиво выстроившихся в рядок ножей-братьев.
Стала она тонкой полоской… Вот чуть подвинулась… Вот еще чуть… Вот уж почти сравнялась с ними…
Медведь вздохнул, закрыл глаза. Я их тоже закрывал, когда мальчишкой перекинуться пробовал, а теперь все хотел видеть… Все…
– Пора! – Волх зацепил ньяра за руку, рванул за собой.
