Или ты только бургундское пьешь с омарами?
– Ну почему, и пива могу выпить. С рыбкой. Под настроение... А Венера скоро будет?
– Да с минуты на минуту должна появиться.
– Тогда пошли...
Ролан подумал: прежде чем войти в квартиру, Аврора наберет в воздух побольше воздуха и крепко зажмурится. Вид у нее был такой, как будто она в холодную воду нырять собирается.
Воздухом она запасаться не стала, глаза не зажмурила. А в квартиру зашла. И вздрогнула, когда Ролан закрыл за ней дверь. Как будто западня за ней захлопнулась.
– Если позволишь... – Он помог ей снять шубку.
– Мерси.
– Видел я твой «Мерси», – усмехнулся он. – Классная тачка.
– Мне тоже нравится...
– А мужу?
– Зачем ты об этом спросил? – укоризненно посмотрела на него Аврора.
– А может, я ревную? – усмехнулся Ролан.
Он смотрел на Аврору. Восхищался. Чудо-женщина. Эталон красоты и сексуальности. И эта женщина должна была принадлежать Ролану, а не какому-то ублюдку. Тут не только заревнуешь, тут волком взвоешь.
А ведь еще вчера он всерьез размышлял над тем, почему Аврора не волнует его больше... Сейчас у него и в мыслях такого не было. С глаз долой – из сердца вон. А как снова перед глазами появилась, так снова в сердце... Сейчас Аврора его волновала. Еще как волновала...
– Я тоже тебя ревновала... Когда ты с Венерой, в камере...
– Ну да, если б не это, ты бы меня дождалась, да?
– Кто его знает, – неопределенно пожала она плечами.
Лукавит Аврора. Не стала бы она его ждать.
Девять лет – это слишком долго. А в женщинах генетически заложено предубеждение, что после двадцати лет они уже старухи. Поэтому они стремятся смолоду устроить свою судьбу. Так что Аврора вычеркнула бы его из своей жизни сразу после приговора. И правильно бы сделала. Сначала девять лет, затем три, там еще пять-шесть лет могли бы добавить... Но не правильно, что замуж она вышла за Волока...
– Ты так не говори, не надо. А то я еще поверю... Да ты садись, чего стоишь?
Ролан неосторожно обнял ее за талию, чтобы повернуть лицом к креслу.
Она встрепенулась, как будто ее ужалили, вырвалась.
– Только без рук, ладно?
– Раньше ты так не говорила, – ухмыльнулся он.
– Раньше и ты другой был.
– Кем я раньше был? Нормальным парнем? А сейчас зэчара поганый?
– Сколько же в тебе злости, – с осуждением покачала она головой.
– А жизнь такая злая. Какая жизнь, такие и люди...
– Ты так говоришь, как будто без вины пострадал...
