Но когда Шарлотта вернулась в Ворвик-хаус, ей вновь овладела печаль: принцесса опять задумалась о разладе между отцом и матерью, который, как она теперь, повзрослев, понимала, был слишком серьезен и надежд на какие-то изменения не оставалось.
***
По городу поползли слухи. Регент болен... Что с ним такое? Он танцевал «хайленд-флинг» и повредил ногу!
«Повредил ногу? — усмехались памфлетисты. — Да это же басни! Скорее, Ярмутская Селедка вышла из себя и напала на благодетеля. Почему? Да потому что Его Высочество слишком горячо интересуется его женой».
Вот это да! Вот это находка! Сын последней пассии принца набросился на него, потому что принц заглядывается на его жену! Какую беспутную жизнь ведут эти королевские особы! Такую историю грех не обыграть в карикатурах. В конце концов — гласила молва, — это всего лишь слабый отголосок по сравнению с историей Селлиса, когда все считали, что герцога Камберлендского чуть не убили за то, что камердинер обнаружил его в постели со своей женой.
До Шарлотты дошли эти слухи, и она страшно встревожилась.
В то же время люди до сих пор рассказывали всякие сплетни о герцогине Уэльской и ее любовниках. И многие верили, что Уилли Остин — сын принцессы Уэльской.
Обиженная и ошеломленная Шарлотта очень хотела узнать правду. Хотя и боялась...
— Сейчас, — сказала однажды прекрасно осведомленная миссис Адней, — о регенте ходит столько слухов! Не то чтобы я им верила... О регенте рассказывают совершенно безумные вещи.
— Какие? — спросила Шарлотта.
— Право, я не смею повторить.
.. — начала было миссис Адней, но Шарлотту это уже не могло ввести в заблуждение: подобные фразы всегда были прелюдией к откровенному разговору. — Но вы не должны меня выдавать. Вы никогда не должны рассказывать...
Шарлотта дала обещание, хотя знала, что потом наверняка о нем пожалеет, поскольку всякий раз, услышав гнусную клевету, она жаждала выяснить ее источник и потребовать опровержения лживых сплетен. Лживых? Ах, как бы ей хотелось верить, что они лживые...
Миссис Адней еще долго жеманничала, но наконец прошептала:
— Говорят, что регент унаследовал болезнь своего отца.
Якобы он тоже безумен.
Несколько секунд Шарлотта молча смотрела на миссис Адней, потом вскричала:
— Никогда больше не говорите этого!
Миссис Адней испугалась.
— Разумеется, не буду! Я и сказала-то вам только потому, что вы меня заставили.
— Кто... кто смеет распускать такие слухи?
— М-м... пожалуйста, никому не говорите, но вроде бы это пошло от герцога Камберлендского.
