Барин выпил полграфина коньяка и даже не закусил грибочком. Чем вызвал особое уважение половых.
– Для семейной жизни вы не созрели, – сказал Аполлон Григорьевич, поглядывая на жующего друга. – С таким аппетитом семью не прокормите. Вы просто чудовище прожорливое. Минотавр трактирный!
Ванзаров добрался до той стадии насыщения, когда все равно, что о тебе думают окружающие. Он что-то невнятно пробурчал.
– Я так и думал, – согласился криминалист, заглатывая несчетную рюмку. Закалка «Слезой жандарма» открывает в организме невероятные способности.
– Признавайтесь, друг мой ненасытный, уже знаете, кто на старом снимке и в морге?
Ему ответили кивком под смачное чавканье.
– Невозможный человек… Вас ни одна женщина не перевоспитает… Хватит уже, остановитесь, пожалейте поваров…
Собрав остатки подливки шматом хлеба, что запрещают приличия, Ванзаров уничтожил и его. После чего отвалился на спинку стула.
– Прошу простить, Аполлон Григорьевич… Вчера не успел перекусить.
– Половые это заметили. Прощаю ваш дикий нрав ради праздника.
Жду разъяснений.
Ванзаров вздохнул, как человек в данный миг вечности полностью счастливый. Что продлится недолго.
– Сходство имеется? – спросил он.
– Никаких сомнений. Это действительно жена Котта?
– К сожалению, – ответил Ванзаров, приструнив желание попросить добавки. – Почтовый убил ее 22 декабря. Посадил на пролетку якобы пьяную, приказал довезти на Обводный. Извозчик соблазнился на три рубля, привез и обнаружил труп. После чего скинул его в откос канала.
Случайно в тот же вечер на нее наткнулись фабричные.
Подняв рюмку с янтарным напитком, Лебедев поставил обратно.
– Как же так… Если Котт получил письмо с угрозами, зачем же было убивать женщину? Зверство бессмысленное… Да и везти мертвую – риск. А если бы извозчик оказался более наблюдательным и крикнул городового?
– Блестяще, Аполлон Григорьевич, – Ванзаров сдержал невежливый глас желудка, который мучили голодом, а потом набивали, как бочку. – Логичный ответ: у Почтового снова пошло не по плану.
Он пришел на квартиру доктора, когда Вера Сергеевна была одна. Потребовал аппарат, стал пугать. Поставил нож к ребрам. Тут она совершила свой подвиг.
– Хотите сказать: сама бросилась на нож?
– При такой ране это возможно?
Лебедев утвердительно качнул головой. Но к рюмке не притронулся.
– Почтовый блестяще владеет ножом, – продолжил Ванзаров. – Случайно, по неосторожности убить не мог. Нарочно тоже: смерть мадам Котт ему не нужна.
