63Среди тягот жизни директора Департамента полиции была повинность, от которой не имелось спасения. На главные праздники – Рождество, Пасху и тезоименитство Сергей Эрастович обязан был поздравлять высшие лица и принимать поздравления от подчиненных. Традиция не менее крепкая, чем получать «на гуся». Вчерашний день Зволянский носился по столице, отдавая поклоны и комплименты, выражая почтение и желая благополучия, одаривая приятными подарками, закупленными у Фаберже. Золотая собачка с гранатовыми глазками – безделушка и пустяк, но бывает, что от пустяков зависит карьера.
Праздник влетал в копеечку, но положение обязывало не скупиться. Сегодня начинался второй акт праздничной пытки.
Возвратившись после героического спасения Ванзарова, Сергей Эрастович застал ранних визитеров. Ему отдавали поклоны и комплименты, выражали почтение и желали благополучия, поднося милые подарки ему и супруге. После церемоний гости приглашались за стол, на который повар с кухарками еле успевали подавать новые кушанья. За утро за этим столом побывало человек пять.
Сейчас за столом восседал единственный гость. Зволянский много бы отдал, чтобы этот человек никогда не переступал порог его дома. К полицеймейстеру Цихоцкому он относился с осмысленным презрением. Но ничего не мог поделать: улыбался и поддерживал приятную беседу.
Глава киевской полиции прослужил меньше года, но на него было десяток донесений. Трети из того, что сообщалось, хватило бы для начала расследования, а то и ареста. Цихоцкому все сходило с рук. Сергей Эрастович предполагал, что у него имеются особые покровители.
Он знал, что Цихоцкий был вызван министром МВД, ожидал, что из кабинета Горемыкина тот выйдет сразу в отставку. Ничего подобного: Цихоцкий благоухал одеколоном, сверкал новеньким мундиром и беспощадно поглощал закуски.
Слуга доложил, что прибыл господин Ванзаров. Зволянский вздохнул с невольным облегчением: будет повод оставить мерзкую личность на жену.
– Ну наконец-то, Родион Георгиевич, заждались, – сказал Сергей Эрастович, вставая и пожимая руку.
Порыва внезапной ласки Ванзаров не ожидал. Но понял ее причину. Он поклонился начальнику, отдал поклон его жене и сдержанно кивнул полицейскому с серебряными погонами, который рассматривал его снисходительно.
– Экий молодец, – сказал он, жуя кусок осетрины. – Кто таков?
– Позвольте представить, господин полицеймейстер, чиновник сыскной полиции Ванзаров, – как ни желал, Зволянский не мог увести гостя сразу. – Один из лучших в столичном сыске.
