Из приемной раздался шум, когда разом щелкают несколько пар сапог, дверь распахнулась, в кабинет ворвался Зволянский. Директор Департамента полиции походил на кипящий самовар, готовый взорваться. Ванзаров почтительно встал, отдал поклон. На него не обратили внимания. Сергей Эрастович подошел вплотную к столу.
– Полковник… Вы… Что… Себе… Позволяете? – говорил он, явно придерживая язык и припечатывая слова кулаком.
Поднявшись, Пирамидов одернул мундир.
– Позвольте, господин действительный статский советник…
– Не позволю, полковник.
О вашем самоуправстве лично доложу князю Оболенскому и приложу все усилия, чтобы об этом узнали и ваш шеф, и министр Горемыкин. Уж поверьте…
Зволянский обернулся.
– Господин Ванзаров, жду подробный рапорт о том, что с вами тут вытворяли.
– Прошу простить, господин директор, в этом нет необходимости, – ответил чиновник сыска.
Его смерили суровым взглядом.
– Как это понимать?
– Господин полковник пригласил меня, чтобы обсудить поимку опасной преступницы Прасковьи Ладо.
Она проходит по моим делам. Мы обменялись мнениями.
Сергей Эрастович мог сказать на этот счет много разного. Но сдержался. Раз одна беда так просто разрешилась, не время перебирать осколки. Стукнув еще разок по невинному столу, он вышел, приказав Ванзарову следовать за ним.
Ванзаров повернулся.
– Господин полковник, у нас остались вопросы, требующие разъяснения?
Пирамидов хрустнул костяшками пальцев.
– Таковых не имеется.
– Благодарю, господин полковник. С праздником.
– И вас… С тем же, господин Ванзаров…
Спустившись по мраморной лестнице, Зволянский вышел на Гороховую улицу, сереющую в утреннем мраке.
– Каков подлец, – проговорил он, глубоко вдыхая морозную свежесть. – Зря вы ему спустили, Родион Георгиевич… Он не оценит. Наоборот: заработали кровного врага.
– Благодарю за помощь, господин директор, – ответил Ванзаров.
После ночи в офицерской комнате воздух казался сладким, как мороженое.
– Не время расшаркиваться. Департамент закрыт, идемте хоть в «Вену», она поблизости.
За завтраком доложите…
– Прошу дать несколько часов, господин директор.
– Зачем?
– Неотложные дела особой важности. Визит в охранку спутал планы.
– А вы его пожалели! – в сердцах выпалил Зволянский. – К чему это христианское милосердие?
– Полковник наказан тем, что выглядел полным дураком. И знает это.
– Подробности не скроете?
– Не посмею, господин директор.
– Тогда жду у меня дома, на Троицкой, 27. Как можно скорее.
