В ней сидела дама. Она прятала лицо в ротонду шубы. Плотная вуаль не мешала узнать ее. Если бы охранка застала Адель Ионовну вместе с Ванзаровым… Последствия представить нетрудно.
Спасло чудо или спешка ротмистра.
56Полковник Пирамидов выражал дружелюбие. Руки не подал, указал на стул перед его обширным письменным столом.
– Что же, господин Ванзаров, рад видеть вас, – сказал он вполне искренно.
Ванзаров не выразил ответных чувств. Их не было.
– Испытывая глубокое уважение к вам, – продолжил Пирамидов, – приказал вас не обыскивать.
– Вам известно, что я не ношу оружие.
– Разговор будет прямой и откровенный. Скажу просто: ваша игра закончена.
– Об этом мне ничего неизвестно, – ответил Ванзаров.
Пирамидову хотелось насладиться победой – полной, окончательной, долгожданной.
– Ваш заговор раскрыт и разоблачен. Вы обвиняетесь в государственном преступлении первой степени: попытке покушения на жизнь высших лиц империи."
"– Имеете в виду князя Оболенского и вашего шефа?
Спокойствие чиновника сыска раздражало.
Будто уверен в чем-то. Будто надеется на высокое заступничество. Зря надеется. В этот раз попался окончательно. Ничто не поможет, никакие ходатайства. Государственных преступников никто выгораживать не будет, какие бы услуги в прошлом ни оказал. Смягчит участь только правда: с кем был затеян заговор. Кто помогал, кто прикрывал, с какими целями. Если выложит как на духу, получит мягкий приговор и отправится на каторгу лет на десять. А вот его пособники легко не отделаются.
– Хорошо, что сами начали признаваться, господин Ванзаров.
– Это не признание, а уточняющий вопрос, господин полковник.
Нет, какой наглец. Как же хочется врезать по этой наглой физиономии. Рука так и зовет, так и тянет. Но нет, нельзя. Надо соблюдать правила игры, заранее выигранной.
– Вам ничто не мешает сделать признание.
Ванзаров как будто задумался, рассеянно поглядывая за спину полконника. Пирамидов невольно покосился. Ничего особенного, карта столицы во всю стену.
– Если вы уверены в моей вине, – проговорил арестованный, будто у них тут приятная беседа, – значит, у вас имеются показания, полностью изобличающие меня.
Вопрос: кто их мог дать? К случаю, который вы упомянули, имеют отношение три личности, их я не смог разыскать. Доктора Охчинского можно исключить сразу. Бывший филер Почтовый ради прощения готов подписать любую ложь, но у вас его нет. Почему? Потому что он сейчас чрезвычайно занят. Некогда ему сидеть в камере и писать показания.
