Мадемуазель развернулась с решимостью пройти сквозь стену. Ее решимость натолкнулась на желание филеров выполнять служебный долг. Наткнулась и разбилась. Прорываться сквозь сомкнутые плечи мужчин было дерзко, но бесполезно. На том порыв к свободе был исчерпан. Она обратилась к виновнику своего положения:
– Я арестована?
– В данный момент еще нет, – ответил Ванзаров.
– Тогда зачем мучаете меня! – в голосе скользнула нервная нотка.
– Наши встречи, мадемуазель Рейс, стали так часты и неожиданны, что от вас требуется разъяснение.
Нервным жестом вуаль была закинута на шапочку. Филеры оценили рыжие локоны во всей дикой красе.
– Хорошо. Допрашивайте, мне скрывать нечего.
– Никакого допроса. Обычный разговор. Но искренний. Согласны? – Не ожидая формального согласия, Ванзаров указал на кресла в некотором отдалении от филеров, зато поблизости от украшенной елки. – Прошу за мной."
"Соблюдая правила вежливости, он сел после того, как барышня устроилась на краешке кресла, будто готовясь влететь. Из сумочки черного шелка появился короткий мундштук и папиросы «Нимфа».
Ванзаров подождал, пока взволнованная девушка затянет и выпустит облачко сладкого дыма.
– Задам простые вопросы, на которые ожидаю простых ответов, мадемуазель Рейс.
– Просила бы называть меня Гортензия… Ненавижу свою фамилию.
– Как прикажете… Гортензия… Вас вызвали в гостиницу запиской?
Она мотнула головой, разогнав дым.
– Пришла вынужденно.
– К госпоже Клубковой?
Опять решительный протест.
– К господину Самбору?
Ответом стало красноречивое молчание в густом облаке «Нимфы».
– Вынужден разочаровать, – продолжил Ванзаров, не забыв добавить: – Гортензия… Господина Самбора нет в гостинице.
– Я не могла ошибиться… Если бы не ваши ищейки, выразила бы ему свое почтение.
– Уверяю вас, ошиблись. Я лично проверил книгу регистрации: его фамилии нет среди гостей. Могу вам показать. Надеюсь, понимаете, что без паспорта Стефана Самбора не поселят ни в одной гостинице столицы, – сказал Ванзаров, не слишком покривив душой.
В гостинцах 1-го разряда порядок соблюдали строго. В заведениях попроще могли поверить на слово. Лишь бы платили.
Мундштук завис, не добравшись до губ. Кажется, Рейс не ожидала такого простого довода.
– В самом деле? – спросила она, будто не имела дело с паспортами. Что простительно: незамужние барышни своего паспорта не имели, их вписывали в паспорт отца или брата.
– Честное полицейское, – ответил Ванзаров.
Рейс явно смутилась. Что и требовалось.
