Всего лишь показалось, что приемное отделение и Ванзаров поплыли, как в видении. Он вцепился в край стола…
– Господин Ванзаров… Я же не… Я же…
Лепетания никто не слушал. Ванзарова уже не было. Остался след бессильной ярости. И тишина захлопнутой двери.
41Долго не открывали, слишком долго. Наконец замок крякнул, и в проеме показалась светловолосая головка.
– Господин Ванзаров?
Хозяйка была в нерешительности, не зная, как поступить: захлопнуть дверь перед носом непрошеного гостя или пригласить в дом.
Приподняв шапку, Ванзаров поклонился.
– Кажется, вы приглашали меня, – сказал он, на всякий случай поставив носок ботинка в проем.
– О да… Конечно… Я ждала вас вчера…
– Сегодня у вас гости? Могу с ними познакомиться? Или помешаю?
– Что вы, господин Ванзаров. Я одна, у меня никого нет…
Траурное платье шло блондинке. Вдова была хороша, но встревоженна. Ванзаров проявил себя джентльменом.
– Пристав просил вернуть вам сумочку со всем содержимым, – сказал он, выразительно похлопав по карману пальто.
– Напишите расписку, выдам и распрощаюсь."
"Удача, что сама шла в руки под шелест купюр, пересилила страх. Мадам Морозова распахнула дверь и пригласила гостя. Судя по пустой прихожей, прислуга была отправлена праздновать. Ванзаров раздевался неторопливо, чтобы узнать запах, который проникал из комнат. Он предпочел бы осмотреть весь дом, особенно кабинет купца, но не имел на это права. Его пригласили в столовую.
Стол был накрыт шевиотовой скатертью, на которой находились: пара чашек кузнецовского фарфора, вазочки с сушками, конфектами и мармеладом. Пузатый самоварчик московского серебра блестел боками, намекая, что он тут главный.
– На всякий случай накрыла к чаю, думала, может, заглянете, – сказала она, проверяя наивность чиновника сыска. – Все самой пришлось, кухарка отпросилась на праздник.
Ванзаров положил на стол шелковый мешочек. Вдова невольно облизнулась, но не посмела прикоснуться.
Даже руки за спину спрятала.
– Несите писчую бумагу в пол-листа и чернила, – приказал гость.
Вдова выпорхнула и вернулась слишком быстро. Ванзаров успел только осмотреть чашку: недопитый чай на дне, след губной помады на фарфоровом ободке. Мадам Морозова села рядом с мешочком, положила лист перед собой и макнула в чернильницу ручку.
– Что писать? – спросила она, играя глазками.
– Расписка, – продиктовал Ванзаров.
