Раздевшись и затолкав церемониальный наряд под кровать (хотелось бы его вообще выбросить), я пошла в душ, смывать макияж. Шмыгая носом под упругими струями воды, я переживала о Тони. Это там, на виду, нас заставили разыграть настоящую трагедию, а на самом деле мы оставались друзьями. Не хотелось думать, чем Гаррисону угрожал Малейв — я подозревала самое худшее и в сотый раз задавалась вопросом — что центаврианин во мне нашел? Ну, какой ему прок в том, чтобы меня «приручить»?
И почему он объявился так неожиданно? Откуда узнал, что я собираюсь замуж? Неужели все это время он следил за мной? Если следил, то это значит, что он взялся за меня серьезно.
Что может заставить представителя старшей расы так настойчиво преследовать землянку?
Уж точно не ее симпатичная мордашка. Тут что-то другое…
Вечером я осмелилась надеть ТПТ. И сразу же позвонил Гаррисон.
— Я приходил, но твои братья …
— Не объясняй.
— Я не взял денег! — с жаром проговорил Тони. — Что бы тебе там ни наговорили, я не взял никаких денег.
Я… я вообще не понимаю, что произошло. Все как в тумане… Ты меня ненавидишь?
— С чего ты взял?
Парень пораженно охнул. А потом заговорил быстро, путаясь в словах:
— Я повел себя, как слабохарактерный индюк. Я оставил тебя с ним, а сам сбежал. Нина, ты просто обязана меня ненавидеть!
— Да брось. Что тебе там наплели, в кабинете?
— Показали записи, где ты мило щебечешь с этим черноволосым мужчиной. Рассказали, что вы давно встречаетесь и что ты пытаешься вынудить его на себе жениться. А тут подвернулся я, и ты решила сойтись со мной, чтобы вызвать его ревность.
Потом начали говорить про материальную помощь… Я ничего не взял, ничего! И вышел в коридор. Увидел, как вы с брюнетом смотрите друг на друга и поверил, что все, что мне наболтали — правда.
— Гаррисон, на тебя воздействовали, — с тоскливой обреченностью в голосе сказала я.
— У меня стоял блок-режим на ТПТ.
— Блок пресекает попытку внушить мысль, а не чувство. Эмпаты не оставляют следов.
Тони надолго замолчал. Ему тоже пришлось нелегко: он готовился к свадьбе, распланировал всю нашу жизнь, а вместо того подвергся эмпатической атаке.
И, скорее всего, сильно пострадала его мужская гордость. Не суметь защитить женщину, которую хотел назвать своей — это неприятно и оскорбительно.
Как бы мне ни было жаль парня, в глубине души я была им разочарована. Чуть-чуть, но и этого хватило, чтобы только начинающая появляться влюбленность завяла, точно придавленный цветок.
— Я полный идиот.
