Его ледяные глаза поменяли выражение, я теперь я видела в них кое-что нехорошее. Он даже не пытался больше казаться любезным, и ел меня глазами. Встречаться с ним взглядом не хотелось, поэтому я все больше смотрела по сторонам, на свои туфли, на руки.
— Думаешь? — спросил Инг.
— Конечно.
— Не уверен.
— Проверь.
«Что происходит?»
Малейв отцепил меня от себя, как надоевшее украшение."
"— Куда ты? — спросила я, намереваясь следовать за ним, но другой центаврианин преградил мне путь. Ли, зараза быстроногая, точно испарился в толпе.
Я осталась наедине с незнакомым мужчиной, со старшим, с центаврианином. И ведь сама всю эту кашу заварила!
«Ладно, Нина, все порой делают глупости. Будь умницей, доиграй партию».
— Слышал, у тебя проблемы со свидетельством полезности, — заявил Инг. — Я могу помочь.
— У меня нет никаких проблем…
— Это можно исправить.
Хоть рядом и были люди, я знала, что полагаться на них нельзя, и выходить из своей роли — тоже. Нина Ветрова бы вежливо попрощалась и смылась, но простушка Нэнси просто не смогла бы противостоять очарованию старшего.
Который, к тому же, так бессовестно на нее воздействовал.
Сильное влечение, которое Инг внушил, ударило по мне теплой волной. Тепло быстро стало жаром, и пламя вожделения распустилось цветком где-то внутри меня… но цветок этот завял быстро, так как был искусственен.
Я позволила оттеснить себя в уголок за «Кристаллом».
— Сколько он тебе обещал?
— Что вы имеете в виду?
— Сколько заплатить, чтобы ты поехала со мной? — изменил он вопрос.
Я увидела себя со стороны: испуганная девушка, которая вроде бы и согласна продаться, но чего-то еще опасается. Жертва, которая чуть ли не дрожит.
— Я вас не знаю…
— А Малейва — знаешь?
Мужчина сделал шаг вперед и взял меня за руку. Внимание его привлек мой платежный браслет. Он провел по нему пальцем, а потом перевернул мою руку так, чтобы увидеть рисунок вен на запястье. А потом рванул меня на себя, сгреб руками.
Я задрожала; он принял это за возбуждение, хотя на самом деле это было отвращение.
— Я с-с-кажу Ли…
— Ну, скажи.
Инг ухватил меня за подбородок. Мне стоило огромного труда не отстраниться, не вскрикнуть, не врезать по самодовольному лицу… Иначе бы вся игра стала бесполезной. Я лишь тихонько пискнула, поддаваясь напору мужчины, и позволила ему целовать меня так, как он хочет. А целовал он властно, жестко, не давая ни вдохнуть воздуха, ни перевести дух.
