Мы подошли к двум могилам с небольшими надгробиями из серого мрамора с чёрными прожилками, едва заметные в высокой траве. Кое-где проглядывали одиночные шапочки хатафайров – цветов, напоминающих барвинки своим окрасом и цветущих с ранней весны до поздней осени. Глен вытер носовым платком вначале один памятник, потом второй. ""Алерса Квинт Рихтер"", "" Квинт Рихтер "". И годы жизни.
Я присела на корточки и зарылась пальцами во влажную землю.
– Что ты делаешь? – поинтересовался Глен, наблюдая, как исчезают сорняки, а хатафайры распускают крошечные бутончики.
– Немного целительской магии и некромантии.
– Это же два взаимоисключающих дара... Как они могут одновременно сосуществовать в тебе?
– В детстве было трудно, а потом приспособилась. Ладно, не буду тебе мешать. Пойду немного пройдусь, – я выпрямилась и отряхнула руки от земли.
Сейчас я явно была здесь лишней. Не стоит смущать своим присутствием тех, кому есть о чем помолчать после долгой разлуки.
– Спасибо, Эми...
Я кивнула и, определив самое тенистое место, направилась туда.
Вернулась лишь когда почувствовала, что ""пора"". Глен попрощался с родителями и пошёл мне навстречу.
– Ещё раз спасибо. Как-то не ожидал, что предложение прогуляться обернётся визитом на погост.
– Значит, время пришло, раз так всё обернулось.
– Извини, что заставил тебя ждать. Но ты права: мне действительно нужно было побыть с ними наедине...
– Ничего страшного, я всё понимаю. К тому же я не скучала, нашла себе занятие. С местной Тьмой договаривалась.
Глен изумлённо вытаращил глаза:
– Что делала?
– Попросила Тьму время от времени уничтожать сорняки на могилах твоих родителей. При этом никто не сможет никак навредить их захоронениям. Просто со стороны будет казаться, что за ними кто-то время от времени ухаживает.
Глен притянул меня за талию поближе к себе и поцеловал в макушку:
– Даже не знаю, как тебя благодарить...
Я хитро улыбнулась и подмигнула:
– Как не знаешь чем? Чаем! И, пожалуй, ещё кофе собственноручно сваренным.
– Тогда за ним?
Выйдя за пределы кладбища, Глен перенёс нас на другой берег реки. Немного спустившись по тропинке, ведущей на дно оврага, он остановился возле раскидистого деревца с кривоватым стволом.
– Но сейчас почти ноябрь, а оно... цветёт! – восторгу моему не было предела.
– Это ферсата. Цветёт и плодоносит до сильных заморозков, – Глен протянул руку и сорвал пучок малиновых плодов, сросшихся черешками вместе, как дикие яблочки.
