Я знал, что детство — весьма паршивое время, и не хотел портить человеческую жизнь своими генами.
Даже семью заводить не планировал.
Но вмешались будущие партнёры по бизнесу. И Серафима.
Ямадаевы согласились подумать о сотрудничестве лишь после помолвки с их сестрой. Претили мне эти отжившие традиции. Ясмин меня всегда боялась. Сторонилась, глаз не поднимала. Чем вызывала лишь раздражение. Её чувства не волновали братьев, решивших отдать её мне. Не волновали они и меня.
Поразмыслив тогда, пришёл к выводу, что с этим событием моя жизнь не изменится.
Так почему бы и нет? Оставил бы супругу в доме, сорить деньгами и предаваться прочим развлечениям. А сам бы пожинал плоды сделки.
Всё бы шло своим чередом, если бы в мою жизнь не ворвалась одна маленькая наглая девица.
И сейчас ждал ответа затаив дыхание.
— Оснований полагать обратное нет. Она здоровая девушка.
Втягиваю резко воздух в лёгкие. Осталось найти мою здоровую девушку.
Каждый раз думая о выкидыше, складывая свои поступки и их результат, я получал удар в солнечное сплетение, заставляющий меня задохнуться от накатывающего отчаяния.
А мысли эти крутились в голове теперь постоянно.
Подключил все свои связи, чтобы найти её. Но каким-то странным образом она не засветилась даже на городских камерах. Записи с камер частной клиники оказались повреждены. Сотовый остался в палате. Как и банковские карточки. Исчезла, будто её и не было в моей жизни. Сбежала, как и обещала.
Глава 41
Чуял, что жива. С ней не должно было ничего плохого случиться.
Только не с Серафимой. Никогда не встречал человека с такой жаждой жизни. Живучая, как кошка, ищущая, в чью клыкастую пасть засунуть голову.
Будь на её месте любая другая, в тот вечер, когда я увидел её, поднимающуюся на второй этаж ночного клуба, под конвоем человека Айрата, прошёл бы мимо. Сколько таких падких на бабло девочек искали лёгкую жизнь за мой счёт. А я не относил себя к спасителям бедных и обездоленных.
Поймал её в дверях, когда она едва не сбежала, и ладони обожгло. Её вырвали из моих рук.
Потёр подушечки пальцев, чтобы понять, откуда идёт покалывание. Ощущение не прошло.
А увидев, как на неё летит кулак, среагировал раньше, чем подумал.
Красивая всё же, сука, как можно портить эту красоту? Даже такая, заплаканная, чумазая, с колтуном на голове вместо волос. Всё это не имело значения, потому что она горела. Светилась, как факел в темноте ночи. Маленький мотылёк. Хотелось поймать её в кулак и ощутить, как она будет в нём биться.
