От неё ни одного звонка. Плохой знак. Она наверняка уже в курсе. Засосало под ложечкой, представив предстоящий разговор с Серафимой.
Зато от начальника охраны двадцать пропущенных.
Странно.
А спустя минуту постучали в дверь. Мурад заявился, хотя я отдал приказ не спускать с неё глаз.
— Господин Сабуров, — запинаясь начал он, — вашей… девушке стало плохо вчера. Мы отвезли её в больницу, но…
— Что?! — рычу на него, тут же поднимаясь на ноги.
Тело реагирует на эти слова молниеносно. Будто на ринге, готовое в любой момент дать отпор.
Паника затопляет глаза кровавой пеленой. Капилляры трескаются, нервы, как натянутые канаты рвутся."
"Хватаю его за грудки, желая скорее выбить ответ.
Он мощного телосложения, одного со мной роста, но у меня находятся силы поднять его в воздух. Встряхнуть.
— Мы не можем её найти. Её должны были оставить на ночь в палате. Но утром она исчезла.
— Что случилось? Почему она оказалась в больнице? — перебиваю его, пригвоздив к стене.
Кулаки на его одежде смыкаются сильнее, ткань рвётся.
А мне хочется ощутить под пальцами живую плоть. Треск костей. Увидеть в глазах боль и отчаяние. За то, что нарушил мой приказ. За то, что упустил её. Всё равно, что в зеркало заглянуть.
Останавливаю себя, сжимая зубы. Он мне ещё нужен.
В груди болезненно покалывает от страха. От чувства, которое я, казалось, давно забыл.
— У неё началось кровотечение вчера. Я не смог дозвониться до вас. Никто не мог.
Пальцы разжимаются. Отпускаю его, пятясь назад. Пока не ударяюсь о кровать.
Оседаю обратно на постель. Просил не отвлекать меня, даже предположить не мог, что с ней может что-то случиться в доме.
С трудом перевариваю информацию.
— Как она могла пропасть из больницы? — собственный голос вдруг стал непривычным, чужим. Тихим.
Мурад не знает ответа на мой вопрос. Смотрит испуганно. Понимая, что дни его сочтены.
Я не представлял, где она могла быть. Последнее известное её местонахождение — больница, куда её доставили. И информация о выкидыше от врача, оказавшего ей экстренную помощь.
— В каком состоянии она была? — нависаю над доктором, смотря на него обезумевшими глазами.
— В стабильном, — запинаясь отвечает, косясь на охранников, дежуривших в отделении частной клиники, — но плод спасти не удалось.
Я спрашивал о другом. Увидеть бы её лицо. Даже искажённое ненавистью. Эту эмоцию я переживу. Не привыкать.
— Она сможет иметь детей?
Не представлял, почему меня зациклило на этой мысли. О наших детях. Никогда их не желал.
