Приняв душ, уснула в отельном халате. Дрожащими пальцами завязываю его на поясе, утопая в нём. Складываю руки на груди, будто ограждая себя от мужчины, норовящего нарушить границы.
— А если нет, то что, Сабуров? — сузив глаза, сверлю его взглядом.
— Я заберу тебя силой.
Очевидный ответ вызывает горькую усмешку.
— А дальше что? Всегда будешь брать меня силой?
Решительно огибает кровать, да так, что я пячусь, пока ногами не касаюсь прикроватной тумбочки. Дальше деваться в четырёх стенах мне всё равно некуда.
Продолжаю смотреть на него, упрямо задирая выше подбородок.
Меня всю колотит. Сжимаю кулаки, стараясь удержать эту дрожь в них.
Он стоит некоторое время не двигаясь. Просто нависая надо мной, подавляя высотой своего роста. Изучая свою загнанную добычу.
Пытаюсь увидеть себя его глазами. Заплаканная девушка с разбитым сердцем.
— Ты меня любишь, — касается щеки, а я отворачиваюсь, сжимая губы.
Совсем не те слова, которые хотелось бы услышать. Эти я и так знаю.
Но мне кажется, я разгадала его план.
— Из-за этого предположения ты сделал вывод, что вправе так поступать со мной? Что я не смогу с тобой расстаться? — Он близок к истине. Но недостаточно.
— Не упрямься, Серафима, — сжимает моё плечо стальной хваткой. Потирает чуть-чуть, словно разминая зажатые мышцы. Но нет, он не пытается снять моё напряжение. Он просто держит.
— Ты действительно веришь, что я не смогу найти тебе замену? Не смогу вырвать из сердца? — привстаю на цыпочки, чтобы видеть выражение его глаз. Заглядываю в них, изучая воронкой закручивающийся в них тёмный омут.
Пальцы на руке впиваются жёстче. На миг мне становится страшно. Сердце ускоряет темп. Вижу, как вздулись на челюсти желваки. Того и гляди, зубы посыплются от того, как он их сжимает.
— Я никогда не дам тебе уйти.
В его словах нет двойного подтекста. Всё предельно ясно. Однозначно.
— А я твоего разрешения просить не собираюсь.
Мир неожиданно переворачивается, и единственное, что доступно моему зрению, — вид его потрясающего зада и спины.
Он перехватил меня за талию и закинул себе на плечо.
Принимаюсь визжать что есть мочи и бить со всей силы его по спине. Но упёртый козёл даже не шелохнулся, ни один мускул от этих ударов не напрягся.
— Отпусти меня, Сабуров! — кричу на весь коридор. Кто-то из постояльцев отеля осмелился открыть дверь.
— У нас медовый месяц, — с настолько грубыми интонациями в голосе поясняет Сабуров постояльцу, что тот трусливо закрывает её обратно.
Обидно, блин. Что наглая ложь.
