Боль такая острая, горячая, что я инстинктивно пытаюсь от неё избавиться, вылезти из-под него, но он жёстко фиксирует мои бёдра. Не даёт совершить ни единого движения. Замер во мне, тяжело дыша.
— Серафима, — произносит моё имя, пока я обливаюсь позорными слезами.
Глава 28
— Ты долбаное животное, Сабуров, — всхлипываю, скуля, как раненый зверь, пытаясь пережить шок.
Между ног печёт. Он всё ещё во мне. Пульсирующий внутри член распирает разодранные стенки влагалища. Сжимаю простыню в кулаке. Обида гораздо глубже физической боли.
Утыкается лбом в мой висок. Медленно и тяжело выдыхает, словно пытаясь справиться с собой. Ощущаю, как его грудная клетка поднимается и опадает. Должно быть, остановить фрикции потребовало от него значительных усилий.
Касается моего плеча в попытке успокоения. Меня или своей совести, не знаю. Отвожу плечо назад, давая понять, что он может засунуть свои руки себе в зад.
Не обращает внимания на мой протест. Покрывает поцелуями мою кожу, оставшуюся чувствительной. Боль между ног уже не кажется такой невыносимой, но я продолжаю сжимать в руке простыню, а по лбу стекают капельки пота.
Пальцы проходятся по позвонкам, массируя напряжённые мышцы. Я вся сжалась от его резкого вторжения и никак не могу вспомнить, что дальше делать с телом. От его прикосновений становится легче. Он гладит меня. Нежно. Точно извиняется так, не произнося вслух ни слова.
И когда я начинаю дышать спокойнее, его пальцы сдавливают грудь, которая предательски отвечает возбуждением. Соски упруго вжимаются в его ладонь.
Он оттягивает их, покручивает, вызывая волну дрожи.
Не хочу этого. Не хочу вновь заводиться. Но, вопреки моим желаниям, удовольствие упрямо, искрами расходится по телу.
Сабуров целует мои мокрые щёки, будто только теперь я заслужила эту нежность. А во мне всё протестует. Почему он не мог относиться так ко мне вопреки? Почему нужно было обязательно подтверждение, что до него я никогда и никому?
Но в тот момент, когда его рука проходит путь от груди к лобку, из головы уносятся все мысли.
Остаются только чувства. Острые. Будоражащие.
Пальцы касаются клитора. Надавливают на него. Мягко. Облизываю солёные губы. От ощущения члена внутри и прикосновений Сабурова впадаю в какое-то оцепенение. Трётся небритым подбородком о плечо, возведённая мной преграда рушится. Опять.
Его ласки избавили меня от зажатости. Мышцы влагалища перестали сжиматься в попытке вытолкнуть его из себя.
Он поймал этот момент. Поднялся, вновь опираясь на колени.
