Он специально, что ли, носит только белое белье? Приподнимаюсь на локтях, жадно следя. Влажная, блестящая головка освобождается от ткани, когда он опускает боксеры вниз.
Пенис в полной боевой готовности. Тяжёлые, гладко выбритые яйца свисают под увитым пульсирующими венами членом. Зрелище потрясающее. Где-то читала, что боксёры перед боем не занимаются сексом, это позволяет оставаться злыми и сосредоточенными.
До моего съёжившегося до размера клитора мозга только теперь доходит, что мне может быть невероятно больно, учитывая его габариты.
Я сглатываю слюну и трусливо отползаю, вдруг поняв, что вся моя бравада о том, что я хочу этой боли, вызвана лишь возбуждением, затуманившим сознание.
— Ратмир, я не готова, — наконец подняла на него глаза и утонула в чёрном, как нефть, взгляде. Таком густом и вязком, что он увлёк меня на самое дно, стоило с ним столкнуться.
После моих слов в нём молнией вспыхивает злость.
Он неожиданно переворачивает меня на живот. Оказываюсь к нему задом, прижатой щекой к простыне.
Мало что соображая в происходящем. Слышу треск ткани — трусики летят к чертям.
Ладонь давит на поясницу, понуждая глубже прогнуться, а я, как пластилин, принимаю желаемую им форму. Не знаю, какое зрелище открылось его взору, но слышу, как он с шипением выдыхает сквозь стиснутые зубы. Будто испытывая сильные мучения.
Утыкаюсь красным лицом в постель, когда его палец скользит меж ягодиц, чуть надавливая на сфинктер. Все мышцы в теле восстают против подобного вторжения, пальчики на ногах поджимаются.
Стыд жалит щёки. Но странно, мне приятны и эти прикосновения. Он отрывается от дырочки, поглаживает мои ягодицы, сжимает их пальцами, а я стискиваю зубами ткань простыни, испытывая острое возбуждение. Размазывает влагу, сочащуюся по половым губам к клитору. Подаюсь к нему задом, словно приглашая в себя. Движение, заложенное природой где-то на подкорке мозга. Давать. Брать. Давать.
Когда он захватывает мои волосы и тянет их на себя, так что у меня из глаз летят отрезвляющие искры, я изгибаюсь в спине и слышу его хриплый, напряжённый и ожесточённый голос:
— К другим ты была готова, а ко мне нет?
Его губы почти рядом с ухом, торс касается моей спины.
Он покрыл меня собой, как жеребец кобылу во время случки, но всё же повернул моё лицо к себе, чтобы видеть его выражение.
Я кусаю губы, чтобы не признаться, что не было других.
— Иди к чёрту!
— Иду."
"Он входит в меня резко, одним движением, вызывая крик, исходящий глубоко изнутри.
