— Куда?
— Почем мне знать, куда ты собралась в очередной раз сбежать.
Ах, вот оно что.
— Ого, и сколько мне встанет охрана в твоём лице?
— Тебе не по карману.
Тяжёлая ладонь ложится на моё плечо, направляя в сторону лифта.
— Совершишь какую-нибудь глупость, лично урою, поняла?
Отвожу плечо назад в намерении смахнуть ношу. Но он как клещ вцепился.
— Поняла, — сквозь зубы.
Мы спустились на подземную парковку и направились к его автомобилю. Интересно, охрана его всегда сопровождает? Может они и сейчас с нами?
Я попросила Сабурова остаться в машине.
Он и так слишком много узнал обо мне, найдя в квартире отчима, ставшей притоном в моё отсутствие. Не хотела, чтобы переступал порог тёткиного дома.
Но ему не интересны мои желания. Он просто пошёл следом. Будто для него этот день какое-то приключение. От скуки.
Такой же зловонный, обшарпанный подъезд, как и тысячи других в стране. Сабуров, в своём дорогом пальто, совсем не монтировался с местным антуражем. Кавказско-лондонский денди.
Останавливаюсь посреди лестницы и оборачиваюсь на него:
— На твои шмотки можно сделать ремонт в квартире моей тётки.
Нас разделяет несколько ступенек. Я наверху, смотрю на него сверху вниз. В один шаг сокращает расстояние между нами, оставаясь на ступень ниже от меня, и всё равно возвышается, как гора.
— Мне раздеться, чтобы она чувствовала себя лучше?
Позорно тушуюсь. Бурчу под нос что-то нечленораздельное.
Отворачиваюсь обратно и тут же спотыкаюсь. Где моя грация художественной гимнастки? Упала бы, если бы Ратмир не придержал за талию.
Его рука медленно сползает по бедру, а я понимаю, насколько мне нравится, когда он касается меня.
Тётя Света особо не пила, но всё равно выглядела помятой, встретив нас в засаленном халате.
Увидев за моей спиной незнакомого мужчину, испугалась. Насторожилась. Глазки забегали с меня на него и обратно, выражая процесс активной мыслительной деятельности.
— Тёть Свет, есть новости? — не здороваясь интересуюсь.
Меня волнует только сестра.
Больше ничего. Не собираюсь соблюдать правила этикета и показывать своё хорошее воспитание. Которого не имею.
Тётка тормозит, долго складывая в голове дважды два, пока не начинает понимать, чего от неё хочу.
— Н-нет.
— А полиция? Что они говорят?
В её глазах возникает смутное понимание.
— Да муж вчера написал заявление. Но пока даже никто не звонил.
Хочется её ударить. Растормошить. Только ничего это не даст. Ей безразлична судьба девочки.
