Настолько часто, что последнее время начинало казаться, что я озабоченная нимфоманка. Но ничего слаще оргазма с его именем на устах и телом в фантазии в природе не существовало.
Протянула пальчики ног под воду. Напор приятный, ласкающий. Губы исказила пошлая улыбка. Сползла вниз, так чтобы струя попала прямо между ног.
Вздрогнула, когда она полилась по клитору. Чёрт, до чего хорошо. Зажмурилась от удовольствия и почти тут же кончила. Слишком быстро. Ноги свела судорога, и я рефлекторно сжала коленки, отползая обратно.
Тело стало лёгким, невесомым. Вылезать из этого кокона не хотелось. Но надо было выбираться отсюда в реальный мир. Пролежала так ещё пару секунд.
Открыла веки и взвизгнула от неожиданности, обнаружив Сабурова. Тут же сгруппировалась, сводя ноги и прикрывая грудь.
Смотрю на него, покрываясь жгучей краской стыда. Лучше бы черти меня в аду жарили, чем он видел, как я мастурбировала. Я совсем не слышала, как он вошёл. Я же вроде закрывала дверь…
Хочется провалиться сквозь землю, чтобы он меня никогда оттуда не достал.
И только сейчас замечаю выражение его лица. Совершенно нечеловеческое. Будто искажённое странной болью.
В напряжённых глазах с расширенными зрачками глубокий тёмный омут. Сделаю шаг к нему и утону в нём полностью.
Сглатываю слюну.
— Выйди, — произношу едва слышно. Голосовые связки будто атрофировались.
Слышу, как он тяжело вбирает в лёгкие воздух.
Он сам после душа. Замечаю капельки воды на плечах. Торс голый.
Только брюки успел надеть. Моё внимание примагнитилось к бугру, распирающему ширинку.
— Ты здесь так долго, — обследует взглядом, удерживая его на моих влажных, покрасневших от возбуждения губах. На лице. Я сжала руками коленки, подобрав их к груди, надеясь, что так ему видно максимально мало. — Думал, снова утонула.
Голос хриплый. Низкий. Меня возбуждает его тональность. Будто уши — это ещё одна моя эрогенная зона.
— Выйди, — повторяю. Ещё чуть-чуть и случится истерика.
Лучше бы холодный душ приняла.
Сексуальное напряжение снять бы это не помогло, зато мозги бы охладила.
Его почерневшие глаза говорят о том, что он вот-вот набросится на меня и разорвёт. Так, что от меня останется только имя в паспорте. И трусики на батареях.
Смотрит в мои большие перепуганные и взбудораженные глаза.
Во мне сейчас всё «слишком», через край. Я сама для себя «чересчур». Будто вывернулась перед ним наизнанку, а он стоит и рассматривает её.
