Мне казалось, я нахожусь в вате. Соображала от страха медленно. Туго. Когда дверь распахнулась, ударившись о стену, на пороге оказался незнакомец. Он смерил взглядом, будто я добыча и цель. Тяжёлым шагом двинувшись на нас, поднял с пола одним движением. Я едва сумела удержаться на ногах. Смотрела в лицо наёмного убийцы широко распахнутыми глазами.
— Отпусти её.
Вздрагиваю от до боли знакомого голоса.
Пальцы тут же разжимаются, и я падаю на колени, измотанная страхом и ожиданием.
Мой настоящий палач изучает меня, словно давно не видел.
В его глазах нет ничего кроме ненависти. И желания наказать.
Внутри всё скручивается в жгут, натягивается и рвётся.
— Убирайся. Вон. Сабуров, — откуда-то нахожу в себе силы на отчаянную наглость.
Один убийца уступает место другому. Сабуров подтягивает брюки, опускаясь рядом со мной на корточки. Склонив голову, смотрит с издёвкой.
— Сколько теперь стоит твоя жизнь и жизнь твоего ублюдка?
Глава 58
Смотрю на него, сжимая стучащие от страха зубы.
— Не меньше, чем треть стоимости компании.
Его губы презрительно изгибаются. Оглядывает меня с головы до ног, задерживаясь на секунду на ребёнке. Я прижимаю Мишку теснее к себе, словно пытаясь спрятать его от злого взгляда. Неосознанно целую плачущего ребёнка в висок, что не ускользает от внимания Сабурова.
Его рука неожиданно оказывается на моём подбородке, одной пятернёй он надавливает на мою челюсть, поднимая к себе моё лицо.
— Дура тупая, тебе сказали отказаться от доли, неужели деньги дороже жизни? — чем дольше он говорит, тем сильнее его пальцы впиваются в кожу.
Я пытаюсь отстраниться от него, но всё бесполезно.
Смотрю в его глаза упрямо. Дерзко. Ощущая, как страх потихоньку отступает. Что бы он ни замышлял, если и убьёт меня, то лишь после того, как наиграется.
— Хочешь сказать, ты здесь не из-за этих самых денег? — отчего-то улыбаюсь, заглядывая ему в глаза. Они сужаются, превращаясь в щёлочки. Уголок губы нервно дёргается, Сабуров отпускает меня. И я валюсь на пол.
Наблюдаю за ним.
Во взгляде бешенство. Ударяет кулаком по стене сбоку от меня. Дом из сруба, кажется, что слышу, как от соприкосновения с его кулаком дерево разлетается в щепки. Сама вздрагиваю, жмурю глаза.
И в чём причина этой злости?
— Вставай, — дышит тяжело. Я вижу, как ткань белой рубашки натягивается, широкая грудная клетка распрямляется, поднимается и опадает.
Уверена, этот удар должен был предназначаться мне. Но, если бы его получила я, от меня ничего бы не осталось.
