Таким туманящим разум.
Телефонный номер оказался одноразовый, с геолокацией в Канаде.
Характер сообщений говорил о том, что с ней, по крайней мере, всё в порядке. Это знание немного прочистило мозг. Позволило начать им думать, а не только заспиртовываться.
Оставалась вероятность, что это кто-то другой. Шутка или издёвка. Но я узнавал в этих строчках её. Слышал её голос, произносящий написанные слова вслух, прежде чем она набирала их на телефоне.
Даже понимал, почему решила дать знать, что цела и невредима. Чувствовал её злорадство.
Она наслаждалась моим состоянием. Но не хотела, чтобы я думал, будто её украли. Ей нужно было дать мне знать, что она сбежала сама. Это её сладкая месть.
Вопреки разуму, ощутил азарт и возбуждение. Как охотник, загоняющий свою добычу в лесу. Воодушевление от мыслей, что я с ней сотворю, когда найду, придало сил.
Вечно она скрываться от меня не сможет. Сейчас, очевидно, залегла где-то на дно. Я устроил слежку за каждым, кто имел к ней хоть какое-то отношение. К тому же долго вдали от сестры она не протянет.
Найдёт способ с ней связаться. И тогда попадёт в капкан.
С этими мыслями я опустился на диван, заложив руки за голову. И думал о ней. Представлял, как устрою ей настоящий ад. Подобный тому, который она заставила меня пережить.
Спустя пару дней позвонил Юрасов. Его прокуренный голос был весел и бодр. Чем раздражал.
— Слушай, Сабуров, предлагаю зарыть топор войны. Нам с тобой всё же вести общий бизнес. К тому же я давно забыл свою шлюху бывшую жену, встретив достойную женщину, — вещал он на том конце.
Насчёт достойной я бы поспорил. Но он прав. Нас связывает договор. И деньги. Что порой надёжнее дружеских отношений.
— Приходи завтра на торжество по случаю моей свадьбы. Мы решили не тратить времени и по-быстрому расписаться. Но праздник своей драгоценной я всё же хочу устроить.
Чёрт. Я давал обещание Серафиме, и если её матушка станет женой Юрасова, то это осложнит мне задачу. Но не сделает её невозможной.
Постучав в дверь Ясмин и не услышав разрешения войти, отворил дверь и переступил порог.
Девушка лежала на кровати свернувшись калачиком. С открытыми глазами и взглядом, обращённым в пустоту. Не знаю почему, но после живости Серафимы апатия Ясмины раздражала меня ещё сильнее. И в то же время я испытывал к ней жалость. Выходить замуж против воли за мужчину, которого ты и за человека не считаешь, то ещё удовольствие.
— Тебе нужно привести себя в порядок к завтрашнему дню. Нас пригласили на свадьбу.
