– А говорил Даниэлла ждет, – обиженно проворчал Клайв, шагая прямиком в объятия своей… уж не знаю, кто она ему. – Обманул! Нехорошо, ик.
– Ты чуть было двух женщин не обманул, – парировал я, кивнув на девушку, подхватившую его, борющегося с гравитацией. – Это хорошо?
– А ты чего на него наезжаешь? – вдруг возмутилась его зазноба. – Кто такой вообще? Критиковать он тут вздумал!
– Так его, Ниночка, так! – пьяный идиот глянул на меня с гордостью. – Задай ему!
– Двое дерутся, третий не мешай, а то сам и огребешь, – вспомнил я народную мудрость и отступил назад.
– Вот-вот, давай, топай, критикун выискался! – девушка погрозила мне вслед кулачком и повела свое пьяное сокровище к дому, что-то уже ласково ему щебеча.
И то верно, пора домой топать. Я улыбнулся. Там меня мое сокровище ждет!
Дэна
Я еще не спала, когда дверь в спальню приоткрылась. Усмехнулась, понимая, что это явно не Таранта заглянула, чтобы мне одеялко подоткнуть. Затаила дыхание, слушая осторожные шаги, а потом шорох одежды.
– Ты спальни не перепутал? – осведомилась, когда в мою кровать скользнуло мужское тело.
– Точно! Шел ведь к Таранте, хотел порадовать дамочку, а ноги к тебе принесли, – отозвался мой нахал. – Как же это я оплошал?
– Ах ты бессовестный! – развернулась, давясь смехом, стукнула по плечу и тут же оказалась прижата к кровати.
– Совершенно бессовестный, – подтвердил муж, нависнув надо мной. – Это ты на меня так влияешь, женушка! Совсем развратила мужа, бессовестная! – ухмыльнулся и прежде, чем я успела что-то возразить, завладел моими губами.
Мысли разлетелись в разные стороны. Голова наполнилась звенящей легкостью, в животе начали порхать бабочки, а по венам заструилась лава. Этот дракон творит, что ему вздумается! Но мне совершенно не хочется ему мешать!
Наоборот, хочется, как сейчас, прижаться к нему так тесно, чтобы было не вдохнуть, обвить шею руками, пропустить между пальцами пряди волос. Наслаждаться его тяжелым, обжигающим дыханием, тем, как он бормочет что-то сипло, вжимаясь в меня тяжелым телом, терзает губы, ласкает, поглаживает, сводя с ума.
– Ай, – проворчала, когда поцелуи-укусы спустились на шею.
– Что? – заглянул в глаза."
"Кипящая зелень драконьих очей, пронзенная иглой зрачка, обожгла лицо. Нахмурился, встревоженный и такой милый в этой своей заботе, что сердце зашлось ходуном.
– Я руки выше ватерлинии держу, как и обещал, – заверил тут же.
– Там что-то мешает, – повела бедром, в которое что-то упиралось.
– Хм.
