А желание… О да, желание бушевало в крови штормящим набатом, распирало вены, на раз вырывая сердце из груди! Вот она, любовь – святая и грешная, самая жестокая – как клинок в грудь, и самая нежная – словно поцелуй матери в сладко пахнущую макушку младенца. В ней все – как в последнем взгляде на мир перед смертью, как в миге, когда берешь на руки свое дитя, как в смысле, что прячется среди звезд, несущихся из ниоткуда в никуда во Вселенной.
Потому что она всегда, испокон веков и до скончания всех мыслимых миров, права!
– Прос-ти, – в два подхода выдохнул, ловя ртом воздух после того, как с трудом заставил себя оторваться от ее губ.
– За что? – с улыбкой, играющей на распухшем от поцелуя ротике, осведомилась моя заноза. – Это ведь я тебя поцеловала.
– Признаешься, значит? – сам не смог не улыбаться в ответ.
– Ага, – глаза любимой просияли. – Не все тебе меня соблазнять.
– А меня и не надо соблазнять, – признался хрипло. – Я весь твой, бери и делай, что хочешь, Дэна!
– Щедрое предложение, – хмыкнула, прищурилась.
– Подумаю, уговорил.
– Уговорил или подумаю? – я все-таки не удержался. – Это две большие разницы, как говорил мой батюшка!
– Второе, – уточнила самая желанная женушка на свете.
– Это уже много, – снова погладил по спине и чуть ниже.
Ругательств не последовало. Хм, многообещающе-то как!
– Но сильно борзеть не стоит, – намекнула мучительница. – Хлыст все еще в моем шкафу лежит.
– Можешь использовать, я не против, – ухмыльнулся.
– Ни разу не сомневалась. Но не надейся сразу на многое, понял? Я ведь толком ничего о тебе не знаю. Вообще, Черут. Вот ты сказал об отце, а мне даже имя его неизвестно!"
"– Расскажу все, что ты захочешь, – заверил торопливо. – Кстати, ты грамотно меня отвлекла, чертовка! – ахнул я, спохватившись. – Мне тоже есть о чем расспросить тебя! Начнем с того мужика, который у тебя в мастерской стоял в чем мать родила!
– Эта наглая ф-фрикаделька, – снова расхохоталась Дэна, – как ты его назвал, граф Аризорский, между прочим.
– По голым булкам не определишь, кто граф, кто конюх!
– Ты был непозволительно непочтителен, муж!
– Если бы я знал, что он высоко сидящая шишка, то несомненно, отвесил бы глубокий поклон – прежде, чем отвесить ему роскошных люлей и пнуть в зад!
– Он портрет пришел писать, – она вздохнула, – хорошие деньги заплатил, между прочим. Придется вернуть.
– Я же не знал.
