Шанс наравне со старшими товарищами показать себя с лучшей стороны! На такое и надеяться не смел!
И это учитывая тот факт, что у меня не имелось ни высокопоставленных покровителей, ни денег, ни связей, как у многих отпрысков знатных семей. Они-то квартировали в городе, а не вырубались под голодное бурчание желудка на деревянной койке казармы, провонявшей неделями не видавшими стирки портянками и чем похуже, и не расчесывали до крови укусы вездесущих клопов.
Я готов был на все, что угодно, строил догадки, пока мы пробирались по полю к приземистой лачуге, в оконце которой теплился свет затухающей свечи.
Но к тому, что там произошло, оказался не готов.
Замерев у дверного косяка, как и было велено, я вздрагивал, слушая женский визг, детские мольбы, мужской крик – захлебнувшийся булькающей в горле кровью. Обернуться, чтобы увидеть это, не посмел, тело словно закостенело – как у трупа, в который меня превратил страх.
– Обыскать дом! – бросил капитан, выйдя в коридор.
Мой взгляд лег на кинжал, который он держал в руке.
Алое лезвие. Это было похоже на ножны – тончайшей выделки красные ножны. В столице водились мастера, способные изготовить такие из шкуры теленка, забитого сразу после того, как он вылез, к своему несчастью, на белый свет, в котором его ничего не ждало, кроме первого вдоха и неминуемой встречи с ножом мясника – на глазах у матери.
До меня дошло, что это вовсе не ножны, когда на кончике клинка налилась тугая капля крови.
– Молодежь! – презрительно фыркнул капитан и, вытерев кинжал о мою форму, толкнул в спину.
– Бегом, проверить дом! Перерезать горло всем!
Я сделал шаг по темному коридору. Ноги не гнулись, подошвы шаркали о половицы. Попытался ускориться, заглянул в соседнюю комнату невидящим взглядом, побрел дальше, в состоянии думать только о крови, которой меня запятнала эта ночь – навсегда.
Ее запах бил мне в нос до тех пор, пока я не свернул куда-то в темный закуток, не в силах более сдерживать желудок, рвущийся наружу. Оперся рукой на выгнутую крышку сундука, и меня вырвало.
Пустое нутро, сотрясаемое спазмами, исторгло на пол лишь желчь со слюной.
Горечь во рту отрезвила лучше пощечины. Втянул воздух носом, морщась от противного запаха. А потом учуял легкий цветочный флер, как от затейливо сплетенного аромата дорогих, сделанных на заказ духов. Нахмурился. Откуда в этой бедняцкой хибаре духи, которые по стоимости дороже всего дома?
Повел носом, распахнул крышку сундука – сам не знаю, зачем. Миллион раз потом проклинал себя за это.
