Как туда вклиниться моей мастерской?
– А если я тебе скажу, что поставщик, который будет заключать этот договор, – подруга хитро прищурилась, – скоро прибудет в наш город?
– Что это меняет?
– То, что я смогу устроить вам встречу, как бы случайно. На моих вечеринках собираются самые сливки, сама знаешь. Договоришься о разговоре, а там все только от тебя зависит. Ну, и мои проценты, как всегда, не забудь.
– Можно попробовать, мастерской позарез необходим этот заказ.
– Тогда договорились, – Мирабелла захлопала в ладоши.
– Хватит о делах. Теперь немедленно расскажи мне самое любопытное – как отреагировал Клайв на твое внезапное замужество!
– Понятия не имею, – Дэна пожала плечами.
Кто такой Клайв? Я напрягся, сам не понимая, почему.
– Так он еще не приходил? – глаза бабенки загорелись жгучим интересом. – Ууу, поселилась бы у тебя, чтобы это увидеть, но надо бежать. Меня кое-кто ждет! – она встала, чмокнула воздух. – Пока, голубки! Отправляйтесь в спальню, не теряйте время!
– Ты уверена, что она тебе точно подруга? – спросил я, когда стих стук каблуков.
При всей этой приторной смазливости очевидно, что мадам цепкая, как репей, и своего не упустит, и чужое слямзит на раз, если хозяин зазевается. А надувать губки, делая вид, что она длинноногая глупышка, ей бесполезно, это то же самое, как если бы остро заточенное мачете прикидывалось безобидной пилочкой для ногтей.
– А что? – женушка нахмурилась.
– С таким друзьями, как эта барракуда, врагов не надо.
– Вчера только поженились, а сегодня ты уже пытаешься решать, с кем мне общаться? – глаза Дэны недобро сверкнули."
"– А ты уже освоилась, смотрю, в роли мегеры? – ничего не могу с собой поделать, мне нравится ее дразнить!
– Именно! – она собрала бумаги в аккуратную стопочку и встала. – Иди-ка на кухню, на сегодня поступаешь в распоряжение Таранты, чешуйчатый!
– А не боишься, что я твоему Тарантулу мозг покалечу своими шуточками? – осведомился, прищурившись.
– Нисколько, – фыркнула Дэна, – у Таранты антишутин имеется, скалка называется.
– Может, лучше я тебе помогу?
Надежда, все же, умирает последней.
– Поможешь тем, что не будешь мешать, – она довольно улыбнулась, бросила напоследок, – муженек! – и зашагала прочь.
– И тебе приятного медового месяца! – крикнул ей вслед и поплелся на кухню.
Здравствуй, рабство!
***
На кухне в саду с четырьмя жаровнями все булькало, шкворчало, шипело и распространяло дивные ароматы.
