Собирайтесь и подчищайте за собой, чтобы и следа магии не осталось, я соберу припасы и найду повозку. В путь выходим прямо сейчас.
***
Раздобыть телегу труда не составило – я попросту позаимствовал ее у соседей. Спер, как сказал бы Шустрик, совершенно верно. Совесть? Да, слышал о такой приблуде, не пользуюсь. К тому же, мы оставили и транспорт, и впряженную в нее вздыхающую коняшку, которая трижды тяпнула меня зубастой пастью, у леса, когда добрались до него.
Лошадь проводила нас обиженным взглядом, заржав вслед – видимо, высказав все, что думает о наглых разбойниках и, вновь тяжко вздохнув, затрусила обратно.
Ночь была безлунной, и тьма обрушилась на нас обухом, когда вступили в лес. Гнетущие тени шушукались за нашими спинами. Каждая ветка или еловая лапа раздувалась фантазией до размеров монстра. По оголенным нервам словно кто-то водил тупым ножом с зазубринами, с садистским удовольствием терзая разум, взбудораженный до предела и бившийся в истерике.
– Святой источник их всех побери! – пробурчал Астер и через пару мгновений в его ладони, поднесенной к лицу, зажглись зеленые искорки.
Дунув на руку, остроухий отправил их в полет, и они стали кружиться над нами, будто светляки. Стало намного светлее.
– А пораньше нельзя было озаботиться освещением? – съязвил я, чувствуя, как ноет колено, на которое я только что упал, запнувшись о корень.
– Дракон, ты бываешь доволен хоть когда-нибудь? – раздраженный Кирсан метнул в меня взгляд не менее острый, нежели клинок.
– Несомненно, – отозвался я.
– Когда сплю в теплой постели с любимой женушкой, вместо того, чтобы рисковать задницей, помогая остроухам добраться черт знает куда.
Они промолчали. Так-то, сказать нечего, да?
Ни слова более не проронив, мы пробирались сквозь глухую чащу несколько часов, пока Астер не рухнул со стоном. Соорудив носилки из двух стволов молодых деревьев и плаща, мы с эльфом-воякой двинулись дальше, вынужденные тащить раненого. Скорость значительно снизилась, но судьба не предоставила вариантов.
К моменту, когда небо над головой полыхнуло утренней яростью, я сам едва шагал.
Поддерживали воспоминания о тех интимных сокровенных моментах, когда Дэна отдавалась мне. Было совсем недавно, а казалось, что прошли годы. Ее сияющие глаза, стоны, горячие объятия заставляли кожу ощетиниваться огромными мурашами.
И хоть я почти выбился из сил и шел по проклятому лесу уже скорее по инерции переставляя ноги, появись она сейчас передо мной, сделал бы все, чтобы жена была довольна.
