Как услышал хозяин, что эти немцы — гости Семёна, так тут же в извинениях рассыпался. Дочь, правда, спрятал.
Что же до Семёна, Митька несколько раз задумывался о том, почему купец, столь лихо показавший себя на памятном пиру, с тех пор никак себя не проявил. Могло показаться, что он потерял к англичанам интерес, мало ли немцев бывает в Новгороде, так что теперь — всех обхаживать, кто придет? Но нет, те же монеты, на которые они гуляли все эти дни, были «Семёнские», как сказали стерегшие их наемники. Зачем выделять столь значимую сумму людям, с которыми ты не планируешь иметь никаких дел? Но факт оставался фактом — Семён не выходил на связь.
Задавался рыбак и другим вопросом: знал ли Семён о его разговорах с другими купцами?
В отличие от других рыбаков, быстро успокоившихся и принявшихся гулять, Митька ни на секунду не забывал о крайне щепетильной ситуации, в которой они оказались. Изредка отвлекаясь от дум днем, но уходя в них с головой перед сном. И порой такие размышления затягивались до глубокой ночи.
Мысли о Семёне нечасто выходили из головы.
Впрочем, не Семёном единым — никак не проявил себя и пятый именитый купец Ивановского сто, которого Митька видел мельком на пиру. Тот самый товарищ старост, почитай, правая рука. Но о нем до рыбака не так давно дошел слушок от наемников, будто Федот, как звали товарища, отправился к Государю-батюшке в Москву. Не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы увязать отъезд Федота и отправку делегата к Царю. Будь на месте купцов Митька, тоже отправил бы знакомого с ситуацией человека, так гораздо больше шансов на успех.
За всеми этими думами время таяло на глазах, ответов на бóльшую часть вопросов у рыбака как не было, так и не появилось. Выпивка же и девочки только усугубляли ситуацию. Олешка и близнецы его волнение видели, но Митька каждый раз заверял, что купцы ни о чем не догадываются и до сих пор держат рыбаков за англичан. Рыбачки верили. Чего не верить? Раньше выкручивался Митька, как-то и теперь выкрутится.
Понятное дело, что ему пришлось раз за разом врать.
Просто для успокоения, потому что им было уже не сбежать. Во всяком случае, здесь и сейчас. Их постоянно опекали, днем — купеческие наемники, ночью — девицы. Времени даже перекинуться словом особо и не было. Так что разговоры не затягивались, и, видя уверенные ответы Митьки, его рыбачки держались бордо. Ну насколько это вообще было возможно в их положении.
Митька же постоянно думал, считая, что шанс у них появится только после того, как придет товар.
