— Купцы плывут, видел?
— Сдурел, что ли? Заметят же! — разъярился Митька, задыхаясь, проглатывая слова.
— Так мы ж с ними торг наметили али как? Ты чего, Митька, запамятовал?
Павлик с удвоенной энергией начал махать руками. Судя по всему, Павлик, выпивший вчера больше всех, не до конца протрезвел и не до конца понимал, что происходит. Иначе как можно было объяснить его поведение?
— Так, а с телами что? — продолжил шипеть Митька.
— А что? Нам и так и этак не отвертеться, шняка у корабля не наша стоит? — вдруг сказал Павлик.
Митьку как водой холодной обдало. Шняка! Ну конечно, он совершенно забыл о шняке, пришвартованной к борту английского корабля. Наверняка купцы уже увидели судно, и давным-давно все поняли. Тогда понятно, что Павлик руками машет — не отвертеться теперь, он прав. Митька посмотрел за борт, дабы взглянуть на шняку, и теперь уже от удивления сел на задницу, вытерев штанами птичий помет.
Шняки не было!
Исчезла!
Лодка отвязалась и уплыла вместе с десятью бочками форели и целым бочонком икры.
Перед взором Митьки происходящее будто затуманилось. Что же это получалось в голом остатке? Они остались без шняки, без товара для торга и без бочек от Николки. Что с этим всем делать, предстояло решать на корабле англичан, а эти самые англичане все до одного мертвы… И никого, кроме рыбаков, на корабле нет…
Силясь взять себя в руки, Митька сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.
— Павлик, шняки нет!
Павлик вздрогнул всем телом, замер, медленно опустил руки.
— Как нет?
— Не знаю, нет и все, уплыла…
Лицо Павлика натянулось, он несколько секунд молчал, видимо, прикидывая последствия.
Разом окончательно протрезвел. Не знавшие рыбаков купцы могли принять артель за грабителей, убивших англичан. И попробуй докажи обратное, когда без шняки и без улова. Самые настоящие разбойники, благо что без оружия. Хотя… оружия на корабле с лихвой хватало. Кто докажет, что не твое? Митька ужаснулся.
Впрочем, нельзя было и дальше терять время. Он обернулся к Павлику.
— Постарайся не пустить их на борт, братец.
— Но как?!
— Придумай что-нибудь!
Не распрямляясь, на четвереньках, Митька залетел в каюту, где все еще спали Олешка и Стенька.
— Подъем! Братцы! Беда!
Рыбаки начали подниматься, потирая глаза, оглядываясь и не понимая, что происходит.
— Ты чего? — забухтел Олешка, явно недовольный подъемом. — Что приключилось?
Сонный Стенька зевал. Он среагировал на шум, но не расслышал слов.
— Купчики явились, на борт того и гляди полезут.
