Заберем себе пару горсток, никто не узнает, а там отбрешемся, не впервой ведь.
Митька хмыкнул, покручивая ус, продолжая осматриваться. Интересно другое — что в сундуках, а самое главное, что в грузовом отсеке корабля, какие остальные товары и… сколько можно за все это выручить денег, если продать?
От мыслей Митьку отвлек Павлик.
— Глядите.
Ни с того ни с сего он взял да вырядился в тот самый наряд из дорогой ткани. Выглядел он в этом наряде непривычно и смешно. Следом он напялил шубу и крутанулся вокруг оси, демонстрируя блеск и лоск.
— Ну как я вам? Немец?
— Сними! — Олешка растерянно огляделся, словно опасаясь, что кто-нибудь зайдет в каюту. — Сними, говорю, падлюка, чего еще не хватало? Али беду какую накликать хочешь?
— А не ты ли говорил, что бесов тут нема, и они угорели? Че сразу сними-то, дай себя барином хоть здесь почувствую! — хохотнул Павлик, которому явно нравился его новый образ. Он покрутился, повертелся, оглядывая себя со всех сторон, а когда остановился, то вперился взглядом в Митьку.
— Может, ну его, откажемся от торга с купчиками нашими? Мы знать их не знаем, слова не давали, ни на что не подвязывались, а значит, ничего никому не должны. Улов наш выбросим прямо в реку, бочки сполоснем да покладем туда товар ихний? — Глаза рыбака хищно блеснули, на лбу испарина выступила. — Ну и свалим отсюда, пока купцы не явились. Спрашивать же будут, скажем, что не было нас здесь.
Повисло неловкое молчание. Рыбаки размышляли над прозвучавшими словами. Больно заманчивой выглядела идея, прозвучавшая из уст опьяневшего рыбачка.
Размышлял Митька — часто ли такой шанс?
— Поотрубают бошки ведь, — забурчал Олешка, подымая руки. — Братец, ты бы одумался. Мало того что бесовщиной попахивает, так еще и за татьбу[1] осудят.
Стенька ничего не сказал, колебался. Как и Митьке, ему было непросто отказаться от идеи поживиться на халяву. Павлик же продолжил кружиться в своем новом наряде, как на пиру, явно воображая себя великородным барином. Получалось скверно, потому что выпитое вино с непривычки вдарило по мозгам, и рыбака то и дело покачивало.
Однако зерно смуты в головы рыбачков Павлик заложил. Раз — и оно пустило корни в благодатную почву. Слова близнеца заставили Митьку задуматься еще крепче прежнего. Как не думать, если ты один на корабле, а на расстоянии вытянутой руки — английский товар, стоящий баснословных денег. Остается только начхать на условности, протянуть руку и забрать товар себе.
