Никто особо не возражал, вестей от купцов ждали. Неопределенность, сложившаяся после разговора, тревожила, и ситуация требовала разрешения. Хотелось верить, что Семён пришел к рыбачкам именно за этим.
Теперь купец выглядел куда более дружелюбно. Исчезло раздражение с лица, вместо него появилась улыбка. Он даже принес рыбакам еды, показав чудеса ловкости — зашел в комнату с огромным подносом, на котором стоял горшок с кашей и четыре тарелки. При виде каши, от которой совсем недавно так пронесло, что рыбачки еще сутки бегали, держась за животы, у Олешки и близнецов осунулись лица.
"
"Митька был каше рад, хоть и предпочел бы уху, — его-то в прошлый раз не задело. Но помня о том, что в еду могут что-то помешать и отравить несговорчивых рыбачков, отказался притрагиваться к каше. Конечно, шанс, что их убьют в Москве, был крайне невелик, но он был. Так что Митька, недолго думая, попросил Семёна попробовать кашу. Маски слетели, и раз они теперь играли в открытую, рыбак больше не хотел юлить.
И вопросы, которые у него будут появляться, он будет задавать напрямую.
— Не понял? — возмутился Семён.
— Кашу съешь.
— Я не голоден.
— Тогда разговаривать нам не о чем. Уходи, а псов своих сторожевых предупреди, что мы пойдем обедать в другое место, голодными сидеть не станем, — твердо сказал Митька.
Семён сомневался.
— Чего ты добиваешься?
— Чтобы каша у тебя во рту оказалась, я неясно выразился?
— Не перегибай, — желваки на скулах Семёна начали ходить ходуном.
— Хочешь, чтобы я связал тебя и в рот кляп сунул? Или ты хорошее отношение за слабость принимаешь?
— А ты рискни, — не отступил рыбак. — Тебе ж потом из Москвы выезжать, неужто с кляпом во рту нас повезешь? Представляю, как отреагируют царские людишки, которые нас провожать выйдут. Да и до выезда всяко нам не в четырех стенах сидеть.
— Не веришь? Думаешь, отравлю? — скрипучим голосом, вибрирующим от гнева, спросил купец.
— Должен верить? После того, как вы моих людей уже потравили?
— Я не самодур, чтобы англичан в Москве трави…
— Значит, ешь, — грубо перебил Митька.
— Доверия у меня к тебе нет.
Семён промолчал. Только стиснул зубы так, что скрип услышал каждый из рыбачков. Противопоставить что-либо словам Митьки он не смог. Митька понимал, что слегка перегибает палку, если вообще что-либо можно перегнуть, когда речь идет о собственной жизни. Существовал риск, что купец плюнет на все и уйдет — конечно, задето достоинство.
