Как бы то ни было, именно люди Агафона спасли Митьке жизнь и первое, что пожелал сделать рыбачок, пожать тульскому купцу руку. Правда, от затеи этой пришлось отказаться — руки Митьки все еще были выпачканы в навозе, пусть и подсохшем.
Впрочем, Агафон был человек не из робкого десятка. На то, что Митька в не подобающем для встречи виде, не обратил внимания и нашел в себе силы на разговор после тяжелой дороги. Сейчас они разговаривали на купеческом подворье. Разговаривали до рассвета, до которого осталось-то не больше пары часов.
Митька наплевал на осторожности, связанные со своей «немотой», и рассказывал Агафону, кто он, откуда взялся и как вышло так, что убийцы охотились за ним ночью.
Рассказ давался с трудом, рыбачок хоть и придуривался по большей части с «немотой», но говорить было действительно тяжело. Да и дело происходило после бессонной ночи — язык от усталости заплетался."
"— У Царя, значит, были, — задумчиво произнес Агафон вслух. Разумеется, он тотчас отослал своих людей проверить слова Митьки.
Агафон слушал внимательно, но нахмурился, когда заслышал о лампах и об интересе к оным со стороны Ивановского сто. Еще больше он нахмурился, когда узнал, что Семён ждет благословения Царя для открытия в Новгороде совместной с англичанами компании. Митька, который не знал о родственных связях Агафона с новгородскими купцами, не придал этому значения. — Так и о чем договорились?
— Десять тысяч ламп будем торговать, — разумеется, Митька изо всех сил старался сохранить образ англичанина, так как представился Агафону сэром Уиллоби.
— Через новгородско-английскую компанию? Семён эти лампы у Царя покупает, так? — уточнил Агафон.
— Так.
— Все десять тысяч?
— Все.
От этих слов купец даже закашлялся. Он, видно, знал что-то, чего Митька не ведал.
— А торг без мыта пойдет… — прошептал Агафон скорее для себя, чем для Митьки. У купца сжались кулаки, что не ушло от внимания.
Рыбачок понял, что сболтнул лишнего. Но ведь и так бы все об оной сделке с Государем узнали. Все же по виду Агафону было ясно, что купец крайне недоволен услышанным.
Наверное, самым правильным было закончить разговор, поблагодарить за спасение купца и его людей и откланяться, пока сюда не явились люди Царя. Давать каких-либо объяснений у Митьки не было совершенно никакого желания. При Агафоне же сослаться на свою «немоту» уже не получится.
Тем более что сам Агафон, похоже, не намеревался продолжать разговор, он переваривал все услышанное, погрузившись в думы.
