Правда, вот незадача — грамотка та была написана на имя английского Короля Эдуарда… Но обо всем по порядку. Так, несколькими неделями ранее в Кремль прибыл давеча знакомый Иоанну Васильевичу купчик Федотка из людишек новгородских, бывший там товарищем старосты торговой общины. Федотка прямо заявил, что он есть представитель некого английского торгового люда. Когда Царь испросил имя англичанина, пославшего Федотку, то услышал — сэр Гуго Уиллоби. Тот самый сэр Уиллоби, у которого старшим лоцманом Ричард Ченслор ходил, поведавший Иоанну Великому об утрате двух из трех кораблей английской экспедиции.
По заверению Ченслора, которому, в общем-то, не было резона врать, сэр Уиллоби попал в шторм и, вероятно, помер, не дойдя до поморской земли."
"Многого узнать у Федотки не вышло, как только Царь не допытывался и не любопытствовал, но словам купчика внял — сэр Уиллоби жив здоров, да еще с какого-то перепугу остановился в новгородской земле, откуда свою грамотку шлет! Как? Что? Неужто спасся? Где ж он все время пропадал? Федотка, вдруг заделавшийся в посыльного от англичан, только плечами пожал да показал грамотку от Гуго.
Грамотка это оказалась красноречивей любых слов. Прямо сейчас она лежала на столе перед Царем. И не лишне отметить, что, не будь оной, так не избежал бы Федотка расспроса с пристрастием, не посмотрел бы Государь-батюшка на то, что новгородский человек — купец Ивановского сто. Но внимательно прочитав текст послания, Иоанн Великий заколебался и отпустил Федотку восвояси.
Да и помнил Царь, хорошо помнил, слова Ричарда Ченслора, пересказывающего грамотку Эдуарда «мы позволили мужу достойному, Гуго Уиллоби, и товарищам его ехать в страны…». Не Ричарду Ченслору, а Гуго Уиллоби повелели вести разговор. Потому Иоанн Васильевич тотчас вызвал людей проверенных и поверил им привезти в Москву англичан. Немедленно! А заодно перестраховался, товар сразу у Уиллоби выкупил, как того хотел Федотка.
Было в этой грамотке и кой-чего, что заставило Иоанна Васильевича перечитывать текст вот уже который раз подряд. Каждый раз он то приподнимал бровь, то ерзал, то хмыкал, одно косился на печать на сим документе. Королевская, английская… Не то чтобы он сомневался, но ведь грамотка целиком и полностью контрастирует с пересказом Ченслора. Теперь документ адресован лично «Царю и Великому князю всея Руси Иоанну Васильевичу», как в нем указано.
