Чудовищно толстое корявое дерево стояло тут не одну сотню лет, пока воды трех рек величаво несли свои воды мимо него. Зеленая листва шелестела на ветру, как бы говоря:
— Снова суетливые людишки, век которых так недолог, затеяли какую-то свару.
Дуб видел свирепых кельтов-батавов, идущих в бой одетыми лишь в золотые браслеты. Он видел гордых римлян, построивших тут город Batava castrа, разрушенный позже германцами. Он видел саксов, алеманов и лангобардов, бредущих за лучшей жизнью в солнечную Италию. И вот теперь сюда пришли славяне.
И они тоже не могут поделить власть, как будто солнцу и великому Дунаю не все равно, кто из них будет править другими.
Двое мужчин, голых по пояс, стояли напротив, и изучающе рассматривали друг друга. Худощавый жилистый парень лет шестнадцати, у которого вместо бороды на щеках пробивался редкий смешной пушок, и могучий мужик с окладистой бородой, руки которого были толще, чем ноги стоявшего перед ним мальчишки.
— Мои условия, — заявил парень. — Бьемся до тех пор, пока один из нас не ляжет на спину.
Мы не должны убивать друг друга, род и так невелик.
— Не бойся мальчик, — насмешливо сплюнул Хотислав, — я не стану тебя убивать.
— Значит, ты принимаешь мои условия? — спросил его Само. — Говори, чтобы тебя слышали все.
— Принимаю, наглый щенок. Давай уже драться!"
"По сигналу самого старого из родовичей начался бой. Хотислав с ревом бросился вперед, расставив руки в стороны. Он хотел схватить наглеца и задушить в медвежьих объятиях. Но противник ему такого шанса не дал.
Он явно не был дураком и представлял, что с ним будет, попади он в эти лапы. Неуловимым движением худощавый парень ушел с линии атаки и нанес неповоротливому бойцу хлесткий удар прямо в область печени. А пока тот хватал воздух ртом, с легкой ленцой пробил ногой в пах. С сиплым стоном огромная туша упала сначала на колени, а потом завалилась на бок. Само перевернул ногой стонущего Хотислава на спину. Это была чистая победа. Родовичи ахнули, не веря своим глазам, и только хриплый бас Люта услышал каждый на этой поляне.
— Нет, ну я как знал, брат, что не стал с тобой спорить. А то бы пришлось мешок жита отдавать. Расходимся, люди, чего стали. Боги свою волю явили. Священный дуб тому свидетель.
И только Владыка с интересом смотрел на поверженную тушу и разминал кисть. То, что он говорил, никто из стоявших рядом не понял. Видно, он с богами разговаривал на их языке.
— Здоровый кабан, чуть запястье не сломал. Надо будет вспомнить молодость.
