— Слушай, купец, а какой он, этот конунг? — спросил Сигурд, который шагал с караваном, который почему-то направлялся в земли баваров.
— Ты будешь очень удивлен, дан, это я тебе обещаю, — злорадно улыбнулся Приск. — И тебе далеко не все там понравится. Там такие порядки, что ты взвоешь.
— Там что, нет Медового Чертога[42]? — взвыл Сигурд.
— Насколько я знаю, нет, — ухмыльнулся Приск."
"— Верни меня палачу, — уныло пробурчал Сигурд. — Конунг — скряга, худшее из того, что могло со мной случиться. Хотя нет, будет хуже, если он еще и окажется торговцем.
Защити меня Тор от такой напасти. Надо принести богатые жертвы богам, видно, я сильно разгневал их.
* * *Возвращение домой оказалось каким-то будничным. Кроме бурной встречи с женой, истосковавшейся по мужу, этот день и не запомнился Самославу ничем особенным. Начались трудовые будни, потому что впереди была зима, которую еще как-то надо было прожить. Система, которую он начал выстраивать, понемногу, со скрипом, начала работать. По крайней мере, ругани и ссор между соратниками почти не стало, или они затихали быстро.
Обоз, в котором прибыло два десятка человек из Бургундии, вызвал у местных очень умеренный интерес. Дело было в том, что по королевству франков, словно круги по воде, пошли дикие слухи, один другого причудливей. От купца — караванщика к лавочнику, а от лавочника к покупателю шла весть о том, что где-то там, за густыми лесами есть прекрасная страна, где дороги вымощены солью, а все бабы ходят в мехах и разноцветных бусах.
Что еды там столько, что даже весной никто не голодает, и что у самого распоследнего лита есть своя корова и железный серп. И чем дальше шли эти новости, тем сильнее врали те, кто передавал их дальше. Новости те дошли аж до самой Гаскони, что у Пиренейских гор и там уже превратились в такое несусветное вранье, что в них и деревенский дурень не поверит. Ну, скажи на милость, где такое видано, чтобы слуги самого герцога простых селян не забижали, потому что после этого их со двора погонят.
Крутили у виска люди, и смеялись вруну в лицо. А то и поколачивали, чтобы он своими враками людей не смущал. Только одно мешало объявить все это выдумками: монеты из соли, что ходили по всему королевству франков. Их только ленивый не видел, да какая-нибудь деревенщина из глухих лесов Нейстрии. Так что свою роль эти слухи сыграли, и тоненький ручеек людей из восточных, по большей части, земель потянулся с купеческими караванами в Новгород.
