За такое нас никто вешать не будет. Нас изломают на колесе и скормят воронам.
— Я купил нам время, Григорий, — ответил ему Самослав, на которого вдруг нахлынули воспоминания. Ведь именно так все и было, он же об этом читал когда-то, бесконечно давно. Герцог саксов Бертоальд до самого последнего момента верил, что король Хлотарь умер. До самого конца… И он добавил: — Я только что купил нам целый год, Григорий. А может быть, и больше, если повезет.
— Но… Святой Мартин…, — мямлил Григорий. — Он же покарает вас.
— Я же язычник, ты забыл? — удивленно спросил Само.
— Мои боги защитят меня от него. И вообще, ты знаешь, что такое ложь во благо? Не знаешь, ну так я тебе потом расскажу. И тогда ты поймешь, что даже святой Мартин простит меня за эту ложь, потому что тысячи наших людей останутся в живых.
— А саксы? Они останутся в живых? — спросил его Григорий.
— А у них есть свои князья и свои боги, — честно признался Самослав. — Я не обязан еще и про саксов думать. У меня своих забот хватает.
— Страшный вы человек, ваша светлость, — задумчиво протянул Григорий.
— Да, ты уже говорил, — согласился Само, и развел руками. — А куда деваться? Не мы такие, жизнь такая. — Он что черкнул на листе папируса и добавил:
— Бранко! Скачи назад, в Санс! Передай почтенному Приску вот это письмо. Пусть сначала в Кёльн приезжает, а потом сразу к нам. Скажешь, через два-три месяца хорошая партия живого товара будет. Ждан, скачи домой! Скажешь Збыху, что соль северным путем пойдет. Он знает, о чем речь, пусть лодки готовит.
Деметрий пусть тагму в поход ведет. Встретимся с ним в землях лемузов. А мы тоже в сторону дома двинем, тут скоро очень беспокойно будет.
* * *Шесть недель спустя."
"Священное дерево Ирминсуль, что росло на берегах реки Везер, было окружено тысячами людей. Сюда, в земли энгров, стекались отряды саксов со всех концов их огромной страны. Быстрые всадники помчали во все стороны после встречи вождей. Со скоростью молнии полетела весть о том, что народ саксов идет войной на короля Дагоберта, который остался без защиты отца.
Сюда уже шли даны, почуявшие нешуточную поживу. Сигурд Рваное Ухо, сын ярла из Ангельна, привел две сотни храбрецов, младших сыновей крестьян-бондов. В Дании уже не было свободной пашни, а потому войны мелких властителей терзали те земли почти непрерывно. Младшим же сыновьям и вовсе не оставалось ничего, кроме битв. Богатые землевладельцы, или «могучие бонды», как их называли, не желали дробить хозяйство, которое доставалось старшему сыну.
