Свободные мужи слушали, как пришлый князь их владыку судит, и чувствовали, как на шее тугая удавка затягивается. Не быть им после этого суда вольными людьми. Не могло быть такого, чтобы сильный к слабому просто на огонек заглянуть решил, да случайно войско с собой прихватил. В гости с целой армией не ходят. А ведь и за собой старцы вину чувствовали, знали они, за что молодой князь хочет с владыки спросить. Ведь тот суд, как и положено, Самослав у родового капища правил, откуда деревянные боги презрительно смотрели на униженных дулебов.
— Ты, владыка Жирослав, на меня хотел походом пойти, и других владык к тому подбивал. А ведь я тебе не враг, и мы с тобой вместе кровь проливали. Есть тебе, что в свое оправдание сказать?
— Не хотел я, — попробовал оправдаться владыка. — Лгут про меня!
— Тут мужи стоят из твоего рода. Пусть клятву перед лицом богов принесут, что этого не было, и я тебя отпущу. Эй, почтенные старцы, кто готов богами поклясться, что владыка правду говорит?
Ответом Самославу было тяжелое молчание.
Толпа крепких мужиков стояла, затаив дыхание. Никто из них не станет лгать под суровым взором богов.
— Ну вот, — с удовлетворением сказал Само. — Твоя вина доказана. Ты против меня зло замыслил, и за это я тебя прощаю. Но ведь ты еще и перед лицом Яровита, Велеса и Перуна солгал! Приговор за богохульство — смерть! Ты умилостивишь богов, которых оскорбил своей ложью.
Двое рослых воинов сбили владыку с ног и волоком притащили его на капище, где поставили на колени.
Владыка Младан, бледный, но решительный, достал из-за пояса нож и перехватил святотатцу горло. Кровью, что алой струей потекла на чистый свежий снежок, Младан густо помазал истуканы, которые, видимо, против этого не возражали.
— Правосудие свершилось! — торжественно заявил Самослав. — Теперь, мужи, я вам даю выбор — либо мы воюем, потому что и ваша вина в этом есть, либо вы под мою руку идете. Владыкой рода и вашим жупаном будет Младан, который богам жертву принес.
— А если мы не хотим твоего владыку? — вышел вперед один из старцев.
— Не наш он! Не люб он нам!
— Ты, старик, так и не понял ничего, — поморщился князь. — У вас выбор не велик. Вы либо мне подчиняетесь, либо со мной воюете. Вашим владыкам веры больше нет. Ты думаешь, я ждать буду, когда вы снова задумаете мне в спину ударить? Да мне спокойнее будет, если я весь ваш род в рабство продам, а эти земли хорутанами заселю.
Вече зашумело, и недобрый гул нарастал с каждой минутой.
