Сказал, это ты дулебов на войну подбиваешь, — промычал тот и потерял сознание.
Владыка сидел за столом, на котором храпели гости, выводя носом затейливые рулады, и сжимал руками всклокоченную голову. Его глаза блуждали по углам дома, а в голове образовалась тягучая звенящая пустота, в которой не было ни одной дельной мысли. Впрочем, так продолжалось недолго, и владыка вскочил с места.
— Мирко! — крикнул он, выйдя из дома. — Завтра на рассвете коней готовь!
— Куда поедем, хозяин? — спросил пожилой раб.
— В Новгород поедем, — бросил ему владыка и завалился на лавку. — А теперь спать. На кол! Вот, сукины дети! Я вас сам на кол…
А Зван храпел с чувством хорошо выполненного долга. У него завтра снова будет тяжелый день. Ведь в санях лежит еще один бочонок с медом, который он должен распить с владыкой Святоплуком.
Глава 26"
"Вече хмуро смотрело, как владыка Жирослав, избитый до синевы, босой и в одной рубахе, держал ответ перед молодым хорутанским князем, который ради такого дела прибыл в дулебский род лично.
И ладно бы лично, но с ним пришло четыре сотни воев, которые выстроились в ровные ряды, и, казалось, не дышали. Многие в тех рядах носили железный панцирь из сцепленных колец, а остальные были в доспехе из воловьей и лосиной кожи, который костяным дротиком не пробить. На поясах у воинов висели мечи или длинные ножи, а в правой руке они держали длинные германские копья — фрамеи. Тяжелые щиты стояли у ноги, показывая, что здесь никто никого не опасается.
О мирных намерениях говорил и строй лучников, которые тетиву надели, но стрелы из колчанов доставать не стали, что как бы недвусмысленно намекало. Все внимание дулебов было приковано к чернявому носатому воину в чешуйчатом панцире, сверкающем на солнце, в ромейском шлеме-касидионе с ярко-красным султаном из конского хвоста. Все родовичи знали, что такие хвосты рядовым воинам не положено носить было. Видно, не простой ромей молодому князю служит.
Вечевые старцы, самые уважаемые в роду люди, смотрели на все происходящее с болью в сердце, но поделать ничего не могли.
По древнему обычаю мужи на вече с оружием приходили, как и соседи — германцы. Да только воевать никто не рвался. Положить в напрасном бою половину мужиков — ума много не надо. А оставшаяся половина вместе с детьми и женами потом на рынок в Ратисбону пойдет. Там купцы уже заждались, потеряв надежду на поступление новой партии товара.
