— Да задавишь, медведь! Без подарков останешься тогда!
— Подарки! — с детской непосредственностью обрадовался этот на редкость сильный и свирепый мужик. — Где подарки? Давай!
— Стол накрывай, и будут тебе подарки! — пошутил князь, а Горазд даже побледнел. Совсем одичал в лесу, всякое вежество забыл. Впрочем, он исправил свое упущение, и бабы засуетились, пчелками летая от погребов к печам.
Что нравилось князю в его соплеменниках, так это совершенно чистая и незамутненная вера. Они доверяли ему безоговорочно, не рассуждая, ведь то, что он говорил, рано или поздно сбывалось.
Они были наивны, как дети, и жестоки, как бывают жестокими только малолетние хулиганы. Они не боялись смерти, ведь она шла рядом с ними с рождения. Они радовались малому, ведь и этого многие из них не имели. Они были просты, и весь мир делился для них на две половины — белое и черное. Они не размышляли, нужно ли делать то или это. Они просто делали, и не боялись последствий. Это было то, чего Николаю Семеновичу так не хватало в прошлой жизни.
После того, как воины сдвинули первые чаши с медом, князь, поедаемый жадными глазами, встал и произнес:
— А помнишь, Горазд, мое обещание?
— А как же! — Вскинулся тот. — Меч, щит, шлем, корова и свинья. Я все запомнил.
— Меч! — хлопнул в ладоши Само, и глазам изумленной публики предстал франкский меч с богатым воинским поясом.
Горазд, который смотрел на это великолепие выпученным глазами, заревел от восторга и бросился обнимать владыку. Тот отстранился.
— Не спеши! Щит!
Продолговатый скутум, изрисованный молниями, перешел в его руки, вызвав удивленный ропот родовичей.
Тут таких щитов не видели. Все больше круглые, германские в ходу были. А то и вовсе никаких.
— Шлем!
— Неужели и корову со свиньей подаришь? — севшим голосом спросил Горазд. Все, что происходило, ему могло только привидеться в самых смелых снах. Ведь тот, кто имеет такое оружие, сразу знатным человеком становится. Не может князь этого не знать. — Так ты же их не привез, я бы заметил.
— Я решил вместо коровы и свиньи тебе панцирь подарить, — лукаво усмехнулся князь. — Возьмешь?
— А? — Горазд сел, неприлично раскрыв рот. Кольчуга в этих местах даже не у всех владык была. А то, что тогда они их с мертвых баварцев сняли, просто удача неслыханная. Раз в жизни такое бывает, и то далеко не у всех.
— Ну, будем считать, что ты согласен, — усмехнулся Самослав, протягивая металлический сверток. — Ты же теперь жупан, тебе по должности положено.
