– Твоя бабушка – величайшая кулинарка из всех, о ком я слышала, раз передала тебе такое мастерство, – с уважением сказала Бабетта и препятствий мне больше не чинила.
– Тетушка Бабетта, а вы что-нибудь слышали про ведьму, которая раньше жила в этом особняке? – как бы невзначай спросила я, пока готовила.
– Я в эти края приехала уже после того, как ее казнили. Потому известно мне не больше, чем тебе, девка, – проворчала гномка. – Девушек она убивала ради ритуалов своих богомерзких. Остальное мне неведомо.
Если уж шибко тебе интересно, Костина расспроси. Он, кажись, при ней тут еще работал.
Щи получились на славу! Как раз такие, как и готовила бабушка Вера: густые, наваристые, золотистые.
А пахли так, что аж Злыдень прибежал на этот запах и попросил налить ему тарелочку.
Но особенно вкусными они стали на третий день, как следует постояв в леднике.
На обеде я подвезла к ректорскому столу глиняный горшочек с заранее разогретыми в печи щами, не забыв подать сметану, рубленую зелень и ломти ноздреватого хлеба, утром испеченного Бабеттой.
Господин Фримен остался в таком восторге, что попросил добавки.
Риган Шакс взирал на все это с откровенным скептицизмом. Но в моих щах ему придраться решительно было не к чему.
– Профессор Шакс, сметанки положу? – обворожительно улыбнулась я, склонившись перед проректором в поклоне. – Зелени?
Даже не знаю, зачем мне понадобилось его дразнить. Но почему-то вдруг жутко этого захотелось.
– Не стоит, Лили, и так вкусно, – не остался в долгу Шакс.
– Интересный суп. Вроде как в Этроссии, откуда вы родом, не особо распространена капуста?
– Риган, что ты привязался к девушке? – добродушно пожурил ректор Фримен, уплетая щи так, что за ушами трещало. – Я после бобовой похлебки Бабетты думал, в рот больше никогда не возьму супа. Но это прелесть, что такое! Что же мы будем делать, когда ты поступишь в академию и станешь адепткой?
– Тетушка Бабетта выберет себе новую помошницу.
– Это вряд ли, милая.
Таких, как ты – нет!
В общем, ректор был сражен моей стряпней и распевал диферамбы, а проректор ел с видимой неохотой и глядел со все возрастающим подозрением."
"Ну и пусть глядит, все равно у него на меня ничего нет! Когда-нибудь Шаксу надоест меня подозревать, и он отстанет.
Хотя, вообще-то обидно. Говорят же, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Но Риган очаровываться моей готовкой почему-то не хотел. И это задевало мое самолюбие.
