В то же время нельзя было сбрасывать со счетов других предпринимателей с криминальным прошлым. Асьминкин не лез в нефтяные дела и уже поэтому вряд ли стал бы поджигать чужие качалки. А вот Дробязкин, по словам Коржа, очень интересовался майкопскими приисками и подал уже несколько заявок на разведку. Кухарский, крупный акционер нескольких новорожденных обществ, тоже заболел нефтяной горячкой. У обоих имелись собственные богатые выезды. Кто из них подослал бандитов с «кубанским огнем»? И что это за штука вообще?
Вечером у статского советника состоялась встреча с областным горным инженером надворным советником Юшкиным.
Беседа шла в его кабинете на Штабной.
– Евгений Максимович, расскажите, пожалуйста, про пожар, который вы тушили в августе тысяча девятьсот девятого года.
– О! Полиция наконец-то заинтересовалась тем происшествием? Давно пора. Только теперь уж поздно, за эти годы все следы утеряны.
– А там был состав преступления?
– Конечно!.. – надворный советник чуть не задохнулся от возмущения. – Явный поджог!
– Почему же судебные власти не возбудили дело?
– Вот у них и спросите.
– Господин надворный советник, извольте прочесть эту бумагу. И экономьте мое и свое время.
Юшкин увидел слова «Высочайшее повеление» и тут же извинился.
– Что, до государя дошло? – шепотом спросил он.
– Дошло, но не то, о чем вы подумали. Боюсь, что городу угрожает серьезная опасность…
И сыщик передал инженеру историю, рассказанную арестованным туземцем. Избегая лишних деталей, сообщил и про «кубанский огонь». Чиновник был весьма заинтересован:
– Говорите, выстрел угодил в вышку, и она загорелась? А что за орудие?
– Загадка.
Инородец описывает именно так. Три громких хлопка, что-то пролетело над его головой, и в ста саженях вспыхнула нефть. Ее так и не потушили, сгорели два перса.
– А нефть нельзя потушить, – пояснил инженер.
Лыков, непонятно почему, начал волноваться. Старое дело, сданное в архив, теперь вырывалось наружу.
– Нефть нельзя потушить? – переспросил он.
– Никак нельзя, нет еще таких средств.
Можно только перекрыть ее доступ и ждать, пока она выгорит. Так и сделали на скважине номер один.
– Расскажите в деталях.
Юшкин весь сморщился, как печеное яблоко:
– Уф, как неохота.
– Надо, Евгений Максимович.
– Уф, уф…
И надворный советник начал вспоминать.
История началась в августе 1909 года. В скважине № 1 Бакинско-Черноморского товарищества на вере, что в юрте станицы Ширванской, приступили к плановому бурению. Товарищество начало разведку еще весной.
