Рябоконь улучшал свой образец, на Балканах вскрылись некоторые недостатки, нужно было их устранить. И сделать еще несколько экземпляров на заказ. К осени все было готово. И мы решили, что пора…
– Расскажите сначала о поездке на Балканы, – сурово потребовал капитан. – Где вы взяли деньги на нее?
– Вы уж знаете. Заработали в станице Ширванской.
– Почему именно там?
– Остриков сказал, что его друзьям надо кое-что сжечь и они готовы хорошо заплатить.
– Лука Степанович согласился «кое-что сжечь»?
– Увы, – с искренней печалью в голосе ответил студент.
– Он сначала не хотел. Думал продать свой пламенемет правительству, для будущей войны. Но оказалось, что его изобретение никому не нужно, кроме бандитов. Когда Асьминкин попросил подхорунжего сжечь скважину, тот сперва возмутился. А потом узнал, что за это дадут пять тысяч, и согласился. Ему требовались деньги, чтобы закончить модель. И Лука Степанович не удержался в порядочных людях. Дальше больше. В Болгарии он из своего пламенемета сжег турецкий пост, заживо сгорело двадцать человек.
Болгарские военные облизывались на орудие, как кот на Масленицу. Заплатили и дали заказ на пять аппаратов. Упомянутые мною десять с лишним тысяч были задатком. Рябоконь вернулся в Россию уже другим человеком. Готовым на многое, если не на все. А раньше был такой… искренний, добрый, порядочный. Деньги! Они испортят кого угодно. А еще его злосчастное изобретение. Если ты придумал новый способ убивать людей, какой тебе после этого Бог?
– Давайте резюмируем, – прервал эмоции арестанта контрразведчик.
– Вы убедились, что оружие действует. Изобретатель заработал на нем первые барыши. И его собственные ученики решили учителя убить, а деньги присвоить. Правильно мы вас поняли?
– Правильно, – подтвердил Деликатный. – Повторюсь: сам я не убивал. Хотя, конечно, в ваших глазах выгляжу не меньшим подлецом, чем убийцы.
– Даже большим, потому как решили остаться чистеньким.
– Думайте, что хотите, ваше право. Надоела нищета, но какое вам дело до моих переживаний?
– Как убивали подхорунжего?
– Шкуропат пришел и все сделал.
Задушил спящего. Остриков держал за ноги. Когда стали делить десять тысяч, они себе взяли по четыре, а мне дали только две. Хотя идея была моя! Им, дуракам, такое в их глупые головы и прийти не могло.
На этих словах Деликатный догадался, как выглядит его бахвальство, и вновь замолчал.
– Куда спрятали труп?"
"– А мы не прятали. Это опять моя идея.
