– Как я рад! Но, судя по вашим растерянным лицам, я обогнал свое письмо.
– Здравствуй, Тимоти, – растерянно пробормотала миссис Бенсон. – Какое письмо?
– В котором я предупреждал о приезде. Очевидно, оно задержалось в пути.
Он пожал руку Фрэнку Бенсону, который при его появлении будто уменьшился в размерах, и нетерпеливо огляделся.
– Но где же мама? Я хочу скорее увидеть ее.
Перепуганное молчание было ему ответом. Сам дьявол, явись он из-под дубового паркета в дыму и пламени, не мог бы вогнать чету Бенсонов в такое оцепенение.
Тимоти Кэдиш посмотрел на них, и улыбка сползла с его лица.
– Что с мамой? – быстро спросил он. – Господи, Юдж, она… С ней все в порядке? Она нездорова?
– Н-н-нет, – пролепетала Юджиния, отступая назад. – Мы не знаем…
– Чего вы не знаете?
– Черт возьми, – бухнул Фрэнк Бенсон, – мы не знаем, где она! Она пропала!
Тимоти широко раскрыл глаза.
– Что?! Когда?
– Два часа назад! Ее ищут, но поместье большое…
– Постойте, как она могла исчезнуть?! С ней же была сиделка!
Супруги быстро переглянулись, и Юджиния начала, подбирая слова:
– О, дорогой Тимоти, так вышло, что сиделка…
– Никакой сиделки не было, – прервал ее твердый суховатый голос.
Тимоти Кэдиш обернулся к высокой женщине в черном платье.
– Меня зовут Эмма Норидж, я гувернантка, – представилась она. – Вашу мать держали запертой в этой комнате, откуда она сбежала сегодня утром."
"Во взгляде эмалево-голубых глаз Юджинии отчетливо читалось, что она с удовольствием задушила бы несносную женщину.
Мистер Бенсон выругался себе под нос.
– Из запертой комнаты? – недоверчиво переспросил Тимоти. – Постойте, что вы говорите? Мою мать запирали? Фрэнк, это правда?
– Для ее же пользы, – пробормотал тот, отводя глаза.
– Что?
– Тимоти, ты все не так понял! – умоляюще воскликнула миссис Бенсон. – Мы просто боялись, что она навредит себе.
Кэдиш с минуту стоял, глядя на них с недоумением. Затем, не говоря ни слова, обошел комнату, разглядывая скудную обстановку.
С каждым шагом он мрачнел все сильнее. Дойдя до окна и дотронувшись до прутьев решетки, он обернулся.
На лице не осталось и тени той радости, что только что освещала его.
– Юджиния, я каждый месяц присылал тебе сумму, на которую можно было нанять пятерых сиделок. Двое сопровождали бы мою мать на прогулках, двое составляли бы ей компанию днем, и еще одна берегла бы ее сон.
