– Кислота, труп… Это смехотворно!
– Что ж, есть и вторая версия, – спокойно сказала миссис Норидж. – Сын считал, что оставил мать в надежных руках. Он понадеялся не на верных слуг, а на небогатых родственников, и совершил страшную ошибку. Верных слуг разогнали в первый же месяц, и леди Глория оказалась пленницей в собственном поместье. Поначалу на нее обращали внимания не больше, чем на дворовую кошку, но когда миссис Кэдиш второй раз поймали на краю крыши, ее тюремщики заволновались. Ведь если бы она погибла, сын перестал бы обеспечивать их.
Прощай, просторный дом, прощай, прекрасная жизнь, к которой они настолько привыкли, что уверовали, будто она предназначена для них! Можно было приставить к несчастной одинокой женщине сиделку, нанять служанок, окружить заботой и теплом, как и надеялся ее сын. Но куда практичнее и экономнее им показалось поместить ее в темницу.
– Как вы смеете… – начал Фрэнк Бенсон, наливаясь яростью.
Но миссис Норидж не дала перебить себя.
– Старая леди проводила здесь день за днем, – сказала она, брезгливо глядя на него.
– Любому, кто интересовался ее судьбой, говорили, что она ненормальная, и вскоре не осталось никого, кто мог бы заступиться за леди Глорию. Последний год она жила лишь одним желанием – увидеть сына. Но ее письма были гласом вопиющего в пустыне, а его ответов она не получала. Когда надежда стала таять, начала таять и миссис Кэдиш. И вот однажды наступил день, когда она просто исчезла, превратившись в бестелесный дух, полный тоски по сыну.
Дух покинул темницу, и отныне он не даст покоя никому из вас. О, поверьте мне, эта версия куда более реальна, чем вариант с кислотой, – с едва уловимым сарказмом закончила гувернантка.
Фрэнк и Юджиния вскочили. Поднялась и миссис Норидж, бестрепетно глядя на них.
– Вы!.. – задыхаясь от бешенства, начал Фрэнк. – Вы посмели…
– Уволены! – взвизгнула Юджиния, обретя дар речи. – Немедленно! Чтобы через час ноги вашей здесь не было…
Шум внизу заставил ее замолчать. Сквозь бормотание слуг внезапно прорезался новый голос.
– Юджиния! – громко звал он. – Мама! Где вы?
На лестнице послышались уверенные шаги. Они все приближались, и наконец дверь распахнулась.
На пороге стоял высокий, плечистый, загорелый до черноты мужчина со светлыми волосами и яркими голубыми глазами. Они с Юджинией были бы похожи, если б не его открытый ясный взгляд и твердые, будто резцом выточенные черты.
– Юджиния, Фрэнк! – воскликнул он, широко улыбаясь.
