Кремниевое турецкое ружье! Взгляните, миссис Норидж, не стесняйтесь! А вот аркебуза: золоченая мушка, резная ореховая ложа с граненым прикладом, костяная резьба… Смотрите, как подогнаны пластинки.
– Это, кажется, сцены из охоты богини Дианы, – заметила миссис Норидж, приглядевшись к резьбе.
– Возможно, – согласился Эдвард, не проявив особого интереса. – Колесцовый прижимной замок – вот что любопытно! Видите ли, в аркебузах подобного типа…
Миссис Норидж вздохнула про себя и отдалась на волю провидения.
Провидение, однако, было к ней благосклонно: каких-то десять минут спустя мистера Кендела позвали.
– Я расскажу вам об этом в другой раз, – пообещал он, с видимой неохотой прервав свою речь.
– Надеюсь на это, сэр, – солгала миссис Норидж, не моргнув глазом.
Две недели спустя гость, которого так страшился мистер Кендел, пересек порог его дома.
– Почему меня никто не встречает? – скандальным тоном вопросила тощая сутулая дама, окинув гостиную возмущенным взором.
На носу дамы криво сидело пенсне, на подбородке торчали две бородавки, возле ног пристроился хмурый белый бульдог.
В одной руке дама сжимала дорожную сумку, в другой – томик Библии.
– Тетушка Полли! – с фальшивым воодушевлением воскликнул Эдвард, спеша ей навстречу. – Бог мой, какая радость!
Мисс Парсонс гневно уставилась на него.
– Я полагала, твоя семья выстроится у дверей, чтобы приветствовать меня. Какой недружелюбный прием!
– Но тетя Полли! Мы не знали, когда вас ждать.
– Это тебя не оправдывает, – отрезала пожилая дама.
– Я вижу, ты все так же бестолков. Твоему отцу следовало лишить наследства не только твоего младшего брата, но и тебя. И передать его кому-то, кто мог бы распорядиться деньгами с умом и добродетелью!
Она горделиво повела подбородком, так что сразу становилось ясно, кто этот умный и добродетельный человек. Затем сунула племяннику сумку, вручила поводок и двинулась в глубь дома, недовольно бормоча.
Люси Кендел подошла к мужу.
– Кажется, я понимаю, почему тетушка редко приезжала к вам с Дэвидом, – тихо сказала она, провожая взглядом сутулую фигуру.
– Отец ее терпеть не мог, несмотря на то что она его двоюродная сестра и единственная родственница. Когда мне было чуть меньше двадцати, она уехала из Англии, и все вздохнули с облегчением.
Подбежавшая Милисент прильнула к матери.
– Надолго к нам тетушка Полли?
– Полагаю, на неделю, милая. Как раз до папиного дня рождения."
"– А завтра прибудет твой любимый дядя Дэвид, – напомнил Эдвард.
