Подполковник Григорьев и майор Яшкин с уважением относились друг к другу. И о многих нештатных ситуациях в части командир полка узнавал одним из первых. Ситуёвины разруливались быстро и оперативно. Начальник стрельбища не знал, что могут сделать особисты с дочерью командарма, если у генерала в друзьях ходит сам начальник Особого отдела гвардейской 1 Танковой Армии. Да и знать не хотел.
Тимур сильно пожалел, что вообще впутал Дарью в эту авантюру. В жизни иногда приходилось учиться не только на чужих ошибках…
Горячую тему про любимых женщин с лёту подхватил капитан КГБ:
— А у подруги Тоцкого возникнут проблемы серьёзней.
У неё же нет папы генерала? Мы уже в понедельник будем знать все её данные и место работы. Есть у нас кое-какая информация, только проверить осталось через немецких коллег. Жаль, сегодня не успеваем, а по выходным коллеги не работают. Орднунг!
И последний гвоздь в нелегальную жизнь бывшего начальника вещевого склада мотострелкового полка вбил действующий начальник особого отдела этой же части:
— Тимур, а вот граница твоему дружку будет перекрыта уже с сегодняшнего дня.
Обратно в Союз только в нашем сопровождении. Могу лично удостоить Тоцкого такой чести. Пусть пакует чемоданы и едет со мной нормально в поезде, или пусть пограничную реку переплывает тёмной ночью.
Контрразведчики говорили профессионально, быстро и напористо. Начальник войскового стрельбища переводил взгляд с одного офицера на другого и не успевал за потоком полученной информации и со своими выводами.
Прапорщику явно не хватало паузы для принятия решения.
Кантемиров помотал головой:
— Подождите, товарищи офицеры! Мы же с вами так и не определились — кто из вас злой следователь, а кто — добрый?
— Всё умничаешь, студент? — Путилов встал, подвинул свой стул ближе к оппоненту и уселся лицом к лицу. — И твоя судьба сейчас под вопросом. У тебя уже пять суток на лбу написано, и мы добавим столько же. А за это время сами разберёмся и с твоим другом, и с твоими подругами.
А вот потом и за тебя возьмёмся плотно. С чувством, с толком и с расстановкой. Глядишь, за эти десять суток сплошных занятий по строевой подготовке на гауптвахте ты, прапорщик, поумнеешь и перестанешь нам тут свою борзоту демонстрировать.
— Прапорщик, а ты становишься популярным, — майор Яшкин встал с кресла и оказался за спиной Тимура. Капитан Путилов поднял голову и заметил, как коллега подал знак о переходе ко второму акту дрезденского балета.
