Прапорщик кивнул, встал с кресла, вышел и сбежал вниз по лестнице…
Капитан КГБ и майор Особого отдела посмотрели друг на друга и поняли, что в данный момент они думают об одном и том же. Первым на всю вышку высказался майор:"
"— Любовь-морковь, едрит её в одно место! Ладно бы деньги, или просто не нагулялся с немками, так нет же — этого прапора вдруг потянуло на высокие чувства к иностранной гражданке. Две границы пересёк из-за своей Симоны. А если они со своей любовью на Запад рванут?
— С ребёнком? — скептически ухмыльнулся капитан и, немного прикинув что-то про себя, добавил: — Хотя, в принципе, могут.
А сына потом заберут. Была у нас информация, что этот начальник вещевого склада частенько в Интершопе закупается. Валюта у него точно есть. Да и у вашего отличника боевой подготовки Кантемирова неправильные деньги тоже периодически появляются. И не только дойчмарки.
— И доллары? — удивился особист.
Комитетчик только кивнул и задумчиво посмотрел с окна вышки на начальника войскового стрельбища.
Прапорщик Кантемиров коротал время, развлекаясь тем, чем обычно пехота развлекалась, стоя рядом с Центральной вышкой войскового стрельбища Помсен — кидал на точность камешки гравия в дорожный знак «Проезд запрещён», установленный перед асфальтированной площадкой. И судя по дыркам на этом металлическом знаке, пехота упражнялась на точность не только камешками. Особенно на ночной стрельбе. Этот знак меняли примерно раз в полгода.
Майор Яшкин посмотрел в окно и ухмыльнулся:
— А этому хоть бы хрен! Оба под тяжкой статьёй ходят и в ус не дуют…
— Не скажи, коллега.
Сейчас у прапорщика идёт усиленная работа мозга — сдавать нам своего друга, или дурачком прикинуться. И я уверен, что сейчас он больше о своей подруге думает, чем о Тоцком, — сообщил сотрудник в штатском и взглянул на майора.
— Яков Алексееич, а ты представляешь, что с нами будет, если эти безумные влюблённые смогут на самом деле на Запад улизнуть?
— Тогда мы с тобой, Виктор Викторович, будем служить далеко на Востоке.
Если вообще будем служить…
Офицеры окинули взглядом полигон и задумались о тяготах и лишениях своей секретной службы. О той самой, которая на первый взгляд как будто не видна…
Под окном, прапорщик, который честно жить никак не хотел, наловчился со своими маленькими снарядами, и гулкий звук попадания в металлический круг стал разноситься по полигону гораздо чаще и каждый раз эхом отдавался в головах контрразведчиков, побуждая офицеров к активным действиям.
