Кто же ещё, если не люди в штатском с поднятыми воротниками плаща и в тёмных очках? Да и капитан Путилов со временем стал как-то ближе к начальнику стрельбища, чем его родные особисты мотострелкового полка.
Самбист оказался более понятен боксёру, чем профессиональные контрразведчики в форме. Виктор Викторович, всегда в стильном гражданском костюме при галстуке и с портфелем, вызывал больше доверия и уважения у молодого человека. Опять же, в спортзале не выёживается, не корчит из себя крутого командира; а сам внимательно перенимает опыт у боксёра и у каратиста Лёвы.
И сам самбист не жадничал в зале — приёмы показывает, броскам учит. Вот недавно прапорщика падать научил. Нужное дело… Всегда в жизни пригодится…
Сегодня суббота, тренировка начинается раньше, в 16.00. Придёт ли самбист, вот в чём вопрос?
Начальник войскового стрельбища Помсен принял волевое решение:
— Так, Ромас, без меня никуда не бежишь, а ждёшь меня до упора. Из стрельбища — никуда! Я приеду не один. Разберёмся с твоей бедой, не волнуйся.
— Спасибо, товарищ прапорщик, — выдохнул рядовой и вернулся на бревно.
— Рано ещё благодарить. Чувствую, что сегодня у нас с тобой будет непростая ночь, — прапорщик присел рядом и посмотрел на своего солдата. — Так, боец Драугялис, а теперь марш на обед. Работу выполнил. Молодец! Поешь хорошенько, силы сегодня пригодятся.
— У меня нет аппетита, — протянул прибалт.
— Это приказ, Ромас. Всё, расходимся.
Тимур зашёл в столовую, где на отдельном разносе прапорщика ждал обед.
Занёс свою порцию в домик и в спокойном уединении принялся за приём пищи и размышления на вечные темы: «Что делать?» и «Кто виноват?».
Вроде сейчас начальник стрельбища не собирается нарушать закон, а даже наоборот — выступает за оборону своей страны. Смерть предателям! Интересно, что будет с земляками пилорамщика, да и самим Ромасом после всей этой неудавшейся бодяги с побегом? Обоих кузенов, наверняка, отдадут под трибунал и осудят. А как быть с Драугялисом и его неумолимо приближающимся, как крах капитализма, дембелем?"
"В университете, в группе студента-заочника Кантемирова учились два прибалта: один с Вильнюса, второй с Риги.
Первый литовец, второй русский. Так многие с группы начали замечать, как прежде державшиеся вместе на сессиях приятели начали удаляться друг от друга. А коренной рижанин Василий Прохоров проговорился по-пьяни, что националисты в республике уже открыто заявляют об отделении от Советского Союза.
